От ZaReznik
К ZaReznik
Дата 20.11.2010 00:52:29
Рубрики Люди и авиация; 1936-1945 гг.;

Соин из 2 ИАП (85 ГИАП)

>А то есть параллели с мемуаром Дм.Панова "Русские на снегу" - там у него довольно колоритно выписан начштаба 85 ГИАП майор Соин - в начале войны сбил один или два самолета, награжден орденом, сам был ранен и по здоровью с летной работы списан.
>Есть в этой книге и несколько фотографий Соина - ЕМНИП 1942 и 1945 гг.

Собственно говоря небольшая цитата:
(август 1942, 2 ИАП)

Майору Соину было в то время 28-м лет. Войну он встретил на аэродроме Судилково близ Шепетовки в качестве командира звена истребителей. В первом же бою Валентин Петрович подбил вражеский бомбардировщик, за что был награжден орденом Красного Знамени, который ему вручал Калинин. В этом бою он был тяжело ранен, пулей ему разворотило левую ногу от колена до таза, оставив на память и на всю жизнь длиннющий, рваный шрам. Соин долго лечился в госпитале, откуда вышел прихрамывая. Валентин Петрович был человеком умелым и хватким: красиво и грамотно писал на машинке, несмотря на собственный уродливый почерк, разбирался во всех видах боеприпасов наших и трофейных, любил с ними возиться, будучи еще в четырнадцать лет машинистом паровой молотилки у себя на Дону в районе Урюпинска, он рано перешел с техникой на "ты", водил мотоциклы и автомобили всех марок, мог пилотировать практически все виды самолетов, прекрасно ориентировался во всей документации нашей и трофейной, словом, был умелым человеком острого ума. Невысокий, плотно сбитый, он, как многие маленькие мужчины, компенсировал недостаток роста живостью и напористостью характера. В кругленьком Соине, который, казалось бы, должен быть медлительным и спокойным по характеру, будто какой-то дьявол сидел, это признавал даже наш полковой врач Григорий Иванович Носков…

Так он до конца войны и отслужил начальником штаба 85 ГИАП, на боевые вылеты, по воспоминаниям Панова, больше не летал. Продолжал службу после войны, потом работал в ГВФ. Умер в 70-х.

Ну и несколько фотографий оттуда же


[97K]




[92K]




[93K]


От Alex
К ZaReznik (20.11.2010 00:52:29)
Дата 20.11.2010 13:41:58

А можно процитировать эпизод с "яком" из подписи к фото? (-)
От ZaReznik
К Alex (20.11.2010 13:41:58)
Дата 22.11.2010 21:15:06

подсекай ;)) Жалобы насчет катапульт не принимаются ;))))

Мы с Соиным принялись разыскивать штаб нашей восьмой воздушной армии. А где же еще было узнать место дислокации ее командующего, генерал-майора Тимофея Хрюкина, как не у командования полка, базировавшегося на аэродроме Средняя Ахтуба. Мы с Соиным зашли в штаб к соседям и выяснили, что командующий армией расположился километрах в трех от села Верхняя Ахтуба к югу, командный пункт врылся в склон оврага. Прежде чем туда направиться, мы с Соиным решили немножко передохнуть в холодке, здесь же на аэродроме, наблюдая взлет истребителей, уходящих на боевые задания: взлет и посадка, зрелище вечно волнующее сердце летчика, невольно сравниваешь летный почерк пилотов, ставишь себя на их место. Да и что скрывать, взлет и посадка, хотя бы и в стотысячный раз, это всегда игра со смертью. Матушка-земля ревниво относиться к своим сынам, предпочитающим, хотя бы и на время, воздушную стихию и нередко не хочет отпускать их или принимать назад, как жена изменившего мужа. Мы с Соиным сидели в холодке, я поймал лохматого щенка с вывалившимся от жары языком, и рассматривал его лапы. И здесь старуха-смерть, в который раз, со свистом провела своей косой над моей комиссарской головой. Один из "ЯКов", взлетавших парой, при заходе на разворот, вдруг резко отвалил от своего ведомого и, перевернувшись, принялся уходить в сторону. Всякому летчику было понятно, что самолет неуправляем. Видимо, что-то произошло в системе управления, возможно, в нее попал какой-нибудь предмет при ремонте или что-то лопнуло, а, возможно, была недотянута какая-нибудь гайка — жизнь летчика в плену таких мелочей. Пилот самолета, летевшего вниз головой, судорожно пытался выровнять машину, это было видно по отдельным покачиваниям крыльев, но ручку управления заклинило намертво.
"ЯК-1" был к тому времени оборудован катапультной установкой, очень неудобной в использовании: взрыв пиропатрона выбрасывал пилота, решившего катапультироваться, по специальным полозьям, вместе чуть ли не с половиной кабины: сиденьем и ремнями. Пилот, очевидно заметивший, что самолет начинает идти со снижением, и полностью неуправляем, решил катапультироваться вниз головой. Катапульта сработала, и выбросила сиденье с летчиком из кабины. Парень до конца боролся за жизнь — успел отстегнуться от сиденья и даже вытащить парашют, но поскольку полет проходил на высоте стопятидесяти метров, а только наполнение парашюта требует высоты около 200 метров, то земля была уже рядом. Она и приняла пилота на вечный покой. Очевидно, это был молодой летчик, но судя по тому, как он вел себя в последние мгновения жизни, хороший пилот и смелый парень. Самолет, ревя двигателем на полных взлетных оборотах, полетел к земле — уже без пилота и кверху брюхом. Самое неприятное, что вся эта ревущая махина явно направлялась к месту нашего с Соиным отдыха. Бежать куда-либо было поздно, место падения машины рассчитать не смог бы даже сам Архимед. Мы застыли от ужаса, полностью отдавшись на волю судьбы, только что на наших глазах в одно мгновение не оставившей даже одного процента шанса на спасение нашему собрату-пилоту. Со страшным ревом "ЯК-1" пролетел метрах в четырех над нашими головами, ударив сильным прорывом ветра и врезался в стоящую метрах в двадцати крытую машину ПАРМА — полевых авиационно-ремонтных мастерских.
Одновременно со взрывом в адский грохот вклинился слабый человеческий крик и лохмотья обшивки самолета стали падать на дерево, под которым мы сидели. Нас обдало жаром огненного шара — бак "Яка" был полон, а в него входило 450 литров горючего. Мы с Соиным присели к земле и с ужасом наблюдали всю эту сцену. Ревущий огонь начал постепенно спадать, и появился начальник ПАРМа, старшина. Молодой парень, поначалу потерявший речь и что-то нечленораздельно лепетавший, бледный, как хорошо побеленная стена кубанской хаты. Наконец речь сержанта приобрела некоторую членораздельность, и он сообщил, что в ПАРМе работало трое солдат. Война продолжала пожинать кровавую жатву, а я смотрел на фотоаппарат Соина. Дело в том, что минут за десять до этого мы с ним сфотографировались его потрепанной потертой "лейкой" на память — чуть не вышло на вечную. Потом попросили кого-то сфотографировать нас вместе. Это пожелтевшая, не очень четкая фотография, где я молодой и худой, лишний вес, будто подтопился на горячей сковородке невиданных испытаний и переживаний, в пилотке, глажу щенка, а Соин критически смотрит на это мое занятие — он не любил сантиментов, хотя и обожал собак. Должен сказать, что в ходе войны у летчиков выработалась интересная примета: многие, как чумы, боялись объектива фотоаппарата, особенно, если его наводил на тебя заезжий корреспондент для дальнейшей публикации в газете. Люди просто бунтовали, не желая фотографироваться, что мне, как комиссару, к которому обращались возмущенные военные журналисты, доставляло немало хлопот. Но я понимал ребят – действительно творилась какая-то чертовщина. Стоило сфотографироваться пилоту в живописной позе: летном ком¬бинезоне, шлеме с очками, а то и с парашютом за плечами, на фоне своей машины, испещренной надписями типа: "За Родину", 'Победа" или "За Сталина", как он обязательно попадал в прицел пушки немецкого пилота или специалиста смежного цеха — немецкого зенитчика и охваченный пламенем летел к земле. Помню, уговариваешь ребят сфотографироваться, а они в лоб тебя спрашивают: "Вы что, меня похоронить хотите? Уже и тот и другой фотографировались для газеты, где они сейчас?" Помню, Влас Куприянчик под Киевом говорил: "Бутова фотографировали — его нет, Бондаря фотографировали — тоже нет. Вы что, хотите и меня сфотографировать?" Судьба будто бы восстанавливает какой-то баланс и замахивается косой смерти на людей, на которых только что указала перстом славы. Впрочем, какая зыбкая мимолетная слава была у рядового летчика-истребителя, за исключением организованных героев, которых специально берегли и возвеличивали.
После взрыва самолета, бледный Соин приподнялся с земли и на неразгибаюшихся ногах принялся уходить в сторону, бормоча при этом: "Идем отсюда Пантелеевич, главное уйти с этого места, мы с тобой чуть не погибли". Вот так грустно закончились наши с Соиным посиделки в холодке. Еще за мгновение до взлета двух "Яков" ничто не предвещало дурного, а прошло каких-то десять секунд, и коса войны смахнула четыре молодых жизни.
В тот день командный пункт штаба армии мы не отыскали.
От Alex
К ZaReznik (22.11.2010 21:15:06)
Дата 22.11.2010 21:53:46

Спасибо. Цветисто написано. А не попадался кому другой случай?

Я, собственно его искал - 23 августа 1942 г. на центральном аэродроме Сталинграда Як-1 неустановленного мной полка врезался в Ла-5 27 ИАП, снеся голову его пилоту Г. Сидяку. Пилот погиб, а самолет удалось восстановить. Может, кто-то знает, какие полки базировались на ЦА Сталинграда?
От Leon
К ZaReznik (20.11.2010 00:52:29)
Дата 20.11.2010 13:37:53

Re: Соин из...

Приветствую.
Николай,спасибо.Есть отправная точка для работы.
С уважением.
ЗЫ.Сочный язык у Панова!!!Жаль,Зверев мало про людей рассказывает.