От Magnum
К Рядовой-К
Дата 04.08.2013 17:12:37
Рубрики WWII; Армия;

Потому что итальянцы были гораздо мудрее своих союзников

Плевать они хотели на "империю", "честь", славу", "державу", "великого вождя", "гордость нации" и прочий бред, за который им предложили воевать. Это японцам или тевтонцам мозги промыли легко и непринужденно, а с итальянцами этот фокус не прошел.
От Nachtwolf
К Magnum (04.08.2013 17:12:37)
Дата 04.08.2013 17:42:12

Забавно

>Плевать они хотели на "империю", "честь", славу", "державу", "великого вождя", "гордость нации" и прочий бред, за который им предложили воевать. Это японцам или тевтонцам мозги промыли легко и непринужденно, а с итальянцами этот фокус не прошел.
В своих мемуарах один камараде алемана воевавший в Италии, говорил об итальянских союзниках то же самое и чуть-ли не теми же самыми словами.
От Magnum
К Nachtwolf (04.08.2013 17:42:12)
Дата 04.08.2013 20:08:06

С алеманским камрадом не знаком, но он был явно не одинок в своих убеждениях (+)

"...Еx Africa semper aliquid novi, говорили наши римские предки, но слова эти приобрели совсем новый и особый, зловещий смысл в годы правления Дуче. Из Африки постоянно приходили свежие новости.

Одна хуже другой.

Так было и в тот далекий день, почти двадцать пять лет назад, когда Дуче решил самолично отправиться в Африку и оценить масштабы катастрофы собственными глазами. И мы все отправились вслед за ним - и я, и Руди Грациани, и Бальбо, и, конечно же, Джованни Фальконе. И все остальные тоже.

Каким-то чудом нашему эскорту удалось пробиться к самой линии фронта. Лучше бы мы этого не делали. Лучше бы мы ослепли днем раньше, чтобы никогда этого не видеть.

Тогда, на пыльной миланской дороге, где наши солдаты расстреляли безумного австрийца, мы поняли, что такое позор. Сегодня мы узнали, что такое война.

Обширное плоскогорье, на границе которого мы теперь стояли, от самых носков наших ботинок и до белоснежных вершин, выглядывающих из-за линии горизонта, представляло из себя огромное, титаническое поле битвы. Мертвое поле, усеянное бесчисленным множеством трупов и обломками боевых машин.

Дуче приблизился к одной из них. Мы последовали за ним. По-моему, это была старая "аутоблинда". Она лежала на равнине вверх колесами, словно гигантская черепаха, перевернутая могучей лапой неведомого хищника. Сорванные крышки люков и колпаки колес, будто обломки панциря, были разбросаны вокруг нее. Но самой поразительной деталью этой картины была тонкая и длинная оперенная стрела, торчавшая из покореженного пулеметного ствола по правому борту. Оружие из античных времен, поразившее современный броневик - воистину фантастическая картина, достойная кисти безумного Карло Бискаретти. От нее веяло чем-то запредельным и потусторонним.

- Как это могло произойти? - неожиданно для всех спросил Дуче.

Он никогда не переставал удивлять нас. Он всегда опережал нас на шаг. Мы еще только собирались с мыслями, а он уже задавал вопросы. Возможно, именно поэтому он и стал нашим Дуче.

- Как это могло произойти? - повторил Дуче.

Мы не знали, что ему ответить. Никто из нас не мог понять, как примитивная стрела чернокожего дикаря могла подбить бронированную боевую машину. Ответ на этот вопрос лежал далеко за пределами человеческого сознания.

- Как это могло произойти? - продолжал Дуче. - Тогда - австрийцы, сегодня - эфиопы. Почему мы снова потерпели поражение?!

Ему снова удалось нас удивить! Многие из нас на какое-то время потеряли дар речи, пораженные его неожиданным вопросом! Оказывается, он вел речь вовсе не о сгоревшей "аутоблинде"! Оказывается, он имел в виду совсем другое!!!

- Почему? - вопрошал Дуче. - Почему мы снова разбиты и проигрываем войну? Как такое могло случиться?

"И в самом деле - почему?", - спросил я себя тогда, и продолжаю спрашивать сейчас. Почему страны и народы проигрывают войны? Почему армии терпят поражения? Я не мог прочесть мысли своих товарищей, но по их напряженным лицам я понимал - они думают о том же, что я. Они ищут ответы на вопросы, заданные Дуче. Ищут и не могут найти. Многие из нас не нашли этих ответов и по сей день.

- Почему итальянцы, мои славные, мои любимые, мои прекрасные итальянцы, отказываются сражаться, отступают, бросают оружие и даже сдаются в плен?! - в сердцах воскликнул Дуче.

Я и сегодня холодею до самого мозга костей, когда представляю, чем мог завершиться в тот страшный день этот неприятный и тяжелый для всех нас разговор. Я вздрагиваю среди бела дня; я просыпаюсь среди ночи в холодном поту, вглядываюсь в темноту, и пытаюсь разглядеть приходящих демонов. Я не знаю, какая судьба могла нас постигнуть, и не хочу знать. Потому что нам на помощь снова пришел Джованни Фальконе.

Он всегда был самым храбрым, самым умным, самым лучшим из нас, наш Джованни Фальконе. Самым лучшим, если не считать самого Дуче. Запомните это имя. История не знала и уже никогда не узнает сослагательного наклонения, но если бы ваш Дуче не носил имя Бенито Муссолини, его бы звали Джованни Фальконе.

- Тебе достался отличный народ, Дуче, - сказал тогда Джованни Фальконе. - Самый лучший, какой только можно было представить. Ты не можешь, просто не имеешь права роптать на судьбу. Прекрасный народ, Дуче. Мудрый и дальновидный.

- Что ты хочешь этим сказать?! - воскликнул потрясенный Дуче.

Мы не часто видели его таким. Мы привыкли видеть его сдержанным, хладнокровным и не способным ничему удивляться. Железным человеком, ведущим стальной корабль Италии. Одним словом, нашим Дуче.

- Мудрый и дальновидный народ, - повторил Джованни Фальконе. - Народ, который спросил себя - "За что мы сражаемся?" - и не нашел ответа. За что мы сражаемся, Дуче?

- За что мы сражаемся? - словно эхо повторил Дуче.

Мне стало по-настоящему страшно, когда я услышал эти слова из его уст. Слова, которые ясно и четко завершались вопросительным знаком. Символом того, что Дуче не знает ответа. Быть может, впервые за все эти годы.

- За что мы сражаемся? - продолжал Джованни Фальконе. - За нашу страну? За родную землю? За наши дома? За наши семьи? За наших детей, жен, матерей, братьев и сестер? За это ли мы сражаемся? Разве в нашу страну пришел жестокий и опасный враг? Разве нашим домам грозят огонь и разрушение? Разве нашим родным и близким грозят рабство или смерть? Разве за это мы сражаемся? Нет! Мы призваны сражаться за острова в далеких океанах. Мы призваны сражаться за колонии на чужих материках. Мы призваны сражаться за красивые и пустые слова - "Честь, Доблесть, Слава, Империя, Фашизм" - смысл которых давно и прочно позабыли или отказываемся понимать.

- Доблесть, Империя, Фашизм... - машинально повторил Дуче и снова замолчал.

- Но прежде всего мы призваны сражаться за красивый и аккуратно оформленный "Политический Атлас Мира", торгового дома "Barnes & Noble", издание 17-е, переработанное и дополненное, 286 страниц, формат А-5, отпечатано в Лондоне, 11 фунтов и 99 пенсов -- в котором наша Великая Новая Римская Империя будет красоваться сразу на двух разворотах!!! "Вот за что мы сражаемся!" - поняли итальянцы, и тут же спросили себя - "Стоит ли за это сражаться? Стоит ли за это проливать кровь? Стоит ли хоронить боевых товарищей?!"

Дуче не ответил. Он смотрел вдаль, на белоснежные горы Африканского Рога, на горы трупов, на сгоревшие боевые машины, смотрел - и молчал. Молчали и мы все. И только Джованни Фальконе продолжал говорить.

- Спроси меня, какова будет цена войны, - воскликнул Джованни, - и я отвечу -- одиннадцать фунтов и девяносто девять пенсов! Спроси меня, какова будет цена победы, и я отвечу -- одиннадцать фунтов и девяносто девять пенсов! Спроси меня, какова будет цена Империи, и я отвечу - ровно восемь фунтов, со скидкой, по случаю рождественской распродажи!!! Вот почему итальянцы отступают. Позволь им понять правоту нашего дела - и они встанут железной стеной на пути у любого врага. Покажи им цель - и они будут драться, как настоящие мужчины, как свирепые львы! Но они не чувствуют правоты нашего дела. Они не видят цель. Они видят только ценник - 11,99. Вот почему итальянцы не желают сражаться.


...Он всегда был самым умным из нас, Джованни Фальконе. Возможно, именно поэтому самолет, на котором он возвращался в Италию, потерял управление и навсегда растворился в бурных и соленых волнах Mare Nostrum.

А двадцать пять лет спустя маленькая Алессандра была наказана и осталась без ужина. И это стало началом конца. Конца для всех нас, нашего дела и нашего Дуче.

И нашей Империи, цена которой - восемь фунтов, со скидкой, по случаю рождественской распродажи".
От Евгений Путилов
К Magnum (04.08.2013 20:08:06)
Дата 04.08.2013 23:42:58

какое сильное сравнение!

Доброго здравия!

Эти слова - оценка "геополитического патриотизма" любой нации, актуальные и для сегодняшнего дня:

> - Но прежде всего мы призваны сражаться за красивый и аккуратно оформленный "Политический Атлас Мира", торгового дома "Barnes & Noble", издание 17-е, переработанное и дополненное, 286 страниц, формат А-5, отпечатано в Лондоне, 11 фунтов и 99 пенсов -- в котором наша Великая Новая Римская Империя будет красоваться сразу на двух разворотах!!! "Вот за что мы сражаемся!" - поняли итальянцы, и тут же спросили себя - "Стоит ли за это сражаться? Стоит ли за это проливать кровь? Стоит ли хоронить боевых товарищей?!"
> - Спроси меня, какова будет цена войны, - воскликнул Джованни, - и я отвечу -- одиннадцать фунтов и девяносто девять пенсов! Спроси меня, какова будет цена победы, и я отвечу -- одиннадцать фунтов и девяносто девять пенсов! Спроси меня, какова будет цена Империи, и я отвечу - ровно восемь фунтов, со скидкой, по случаю рождественской распродажи!!! Вот почему итальянцы отступают.

Кстати, кто-то из полководцев Победы весной 1942 тоже давал оценку итальянцам: воюют хорошо, когда за свою родину, а так - плохо воюют. То ли Рокоссовский, то ли Ватутин, не помню уже.