От eugend
К All
Дата 07.05.2008 11:00:09
Рубрики Межвоенные конфликты; Персоналии;

по книге Тинченко про "Весну"

В копилке по ссылке текст (черновой правда). Табуретки, дополнения и уточнения (любые - по смыслу или стилистические - текст пока сырой и недоделанный) принимаются :))

https://vif2ne.su/rkka/forum/files/Eugend/(080507105852)_Doc1.doc

От eugend
К eugend (07.05.2008 11:00:09)
Дата 15.05.2008 16:08:36

Вопросы в продолжение темы (+)

https://vif2ne.su/nvk/forum/5/co/1620654.htm

Кто-н. подскажет ответы на какие-н. вопросы?
От Сергей
К eugend (15.05.2008 16:08:36)
Дата 15.05.2008 17:06:04

Re: Вопросы в...

//Возможно ли такое? И зачем нужно было делать новые "белые" документы?

Тут есть недоговорки. Пребывание в заключении действительно не указывается. Только о чем идет речь? Если человек отбывал наказание (а не находился под следствием), то он увольнялся из армии, а вот уже это указывалось в документах.

//Таким, как Хазов, делали новые "белые" документы, в которых указывали вымышленные должности

Это вообще бред. В документах указывается не только должность, но и нормативный документ (приказ НКО, округа и т.п.). Свериться с ним особого труда не составляет.

///А кстати - такую информацию где можно найти? Я думаю, это вполне реально

Реально. Просто сделаьт запрос в соответствующие архивы.
От Сергей
К eugend (07.05.2008 11:00:09)
Дата 14.05.2008 16:50:34

Re: по книге...

>В копилке по ссылке текст (черновой правда). Табуретки, дополнения и уточнения (любые - по смыслу или стилистические - текст пока сырой и недоделанный) принимаются :))
> https://vif2ne.su/rkka/forum/files/Eugend/(080507105852)_Doc1.doc

Двухтомник по Весне у меня есть. Вышел в 2002 году.
От eugend
К Сергей (14.05.2008 16:50:34)
Дата 14.05.2008 18:16:36

Re: по книге...

>>В копилке по ссылке текст (черновой правда). Табуретки, дополнения и уточнения (любые - по смыслу или стилистические - текст пока сырой и недоделанный) принимаются :))
>> https://vif2ne.su/rkka/forum/files/Eugend/(080507105852)_Doc1.doc
>
>Двухтомник по Весне у меня есть. Вышел в 2002 году.

Блин, даже не знаю - что попросить у Вас :)))))
Понятно что всеь двухтомник замучаешься сканировать - но можно хотя бы оглавление? :))) И еще - он на украинском или на русском?
От Сергей
К eugend (14.05.2008 18:16:36)
Дата 14.05.2008 19:49:54

Документ о начале разработки "Весна"

Постановление
1930 года июля 1-го дня. Я, сотрудник Конотопского окротдела ГПУ Занченко, сего числа рассмотрел агентурный материал об организации кулачества и антисоветского элемента, имеющих цель - борьбе с существующим строем, - нашел:
В ряде сел Борзненского, Сосницкого и Батуринского районов, как то: с. Головеньки, хут. Чечель, В.-Устье и новые Млины существуют группы кулацкого и антисоветского элемента, по с. Головеньки - Шкорбат Яков, Василенко Иван, Василенко Алексей, по хут. Чечель - Заруба Кирилл, по с. Н.-Млины - Гаврик Владимир и др., кои ведут организационно-вербовочную работу среди селянства имея цель поднять восстание для свержения ныне существующего строя.
Из имеющихся агентурных сведений, данная организация имеет у себя политического организатора в лице Зарубы Кирилла и военного организатора, проживающего в г. Борзне, которые связаны непосредственно с руководством Киева, как видно, имеющие общие цели СВУ.
На основании вышеизложенного, - постановил:
завести агентурную разработку, дав таковой кличку "Весна".

Сотрудник КОО ГПУ Занченко
Согласен: Врид начальника 1 отделения Гутман
Утверждаю: Врид начальника окротдела ГПУ Феденюк
От Сергей
К eugend (14.05.2008 18:16:36)
Дата 14.05.2008 19:05:42

Re: по книге...

>Блин, даже не знаю - что попросить у Вас :)))))
>Понятно что всеь двухтомник замучаешься сканировать - но можно хотя бы оглавление? :))) И еще - он на украинском или на русском?

Прикольно, но содержание там вообще на английском. :)))
Сканировать?
От Александр Киян
К Сергей (14.05.2008 19:05:42)
Дата 14.05.2008 19:50:04

Re: по книге...

Приветствую !

>Прикольно, но содержание там вообще на английском. :)))

Это сзади, а впереди на украинском

C уважением
http://rkka.ru
От Сергей
К Александр Киян (14.05.2008 19:50:04)
Дата 14.05.2008 19:50:46

Слона то я и не заметил :)) (-)
От Сергей
К eugend (14.05.2008 18:16:36)
Дата 14.05.2008 18:18:26

Re: по книге...

>>Двухтомник по Весне у меня есть. Вышел в 2002 году.
>Блин, даже не знаю - что попросить у Вас :)))))

Его мне сам Тинченко дал, когда в Москву приезжал :))

>Понятно что всеь двухтомник замучаешься сканировать - но можно хотя бы оглавление? :))) И еще - он на украинском или на русском?

Попробую. Документы на русском, а пояснения и так сказать описательная часть на украинском.
От eugend
К Сергей (14.05.2008 18:18:26)
Дата 15.05.2008 06:23:08

Re: по книге...

>>>Двухтомник по Весне у меня есть. Вышел в 2002 году.
>>Блин, даже не знаю - что попросить у Вас :)))))
>
>Его мне сам Тинченко дал, когда в Москву приезжал :))

>>Понятно что всеь двухтомник замучаешься сканировать - но можно хотя бы оглавление? :))) И еще - он на украинском или на русском?
>
>Попробую. Документы на русском, а пояснения и так сказать описательная часть на украинском.

Он и мне его пообещал выслать - вот здесь:
http://forum.milua.org/viewtopic.php?t=5376

я конечно не откажусь, но пока он дойдет :) Так что мб отсканируете? :))
От Сергей
К eugend (15.05.2008 06:23:08)
Дата 15.05.2008 16:59:47

Re: по книге...

>>Попробую. Документы на русском, а пояснения и так сказать описательная часть на украинском.
>Он и мне его пообещал выслать - вот здесь:
> http://forum.milua.org/viewtopic.php?t=5376
>я конечно не откажусь, но пока он дойдет :) Так что мб отсканируете? :))

На каком языке?
От eugend
К Сергей (15.05.2008 16:59:47)
Дата 15.05.2008 17:27:36

Re: по книге...

>>>Попробую. Документы на русском, а пояснения и так сказать описательная часть на украинском.
>>Он и мне его пообещал выслать - вот здесь:
>> http://forum.milua.org/viewtopic.php?t=5376
>>я конечно не откажусь, но пока он дойдет :) Так что мб отсканируете? :))
>
>На каком языке?

Если можно - и так и так :)
От eugend
К eugend (07.05.2008 11:00:09)
Дата 12.05.2008 22:19:13

Ответ Тинченко - помогите с переводом, плиз

Вот здесь Я.Тинченко ответ написал - я в общих чертах смысл понимаю, но в деталях боюсь ошибиться:
http://forum.milua.org/viewtopic.php?t=5376

мб кто-н. сможет точно перевести его ответ?
От eugend
К eugend (12.05.2008 22:19:13)
Дата 14.05.2008 11:50:04

Встречный ответ (+)

Выложен здесь: http://forum.milua.org/viewtopic.php?t=5376
и здесь: http://eugend.livejournal.com/2823.html


"Посмотрел. Интересно.
Следует понимать, что моя книга была написана еще в 1999 году, соответственно много "воды утекло". Появление любых рецензий я могу только приветствовать. Тем более - на такую сложную тему. Естественно, за прошедшие 9 лет я собрал колоссальное количество нового материала (в основном - благодаря сотрудникам архивов СБУ, без их помощи ничего бы не было). В свободное от зарабатывания денег час я готовлю капитальную монографию на тему судьбы офицеров ("Судьба офицерского корпуса РИА в СССР, 1918-1953" - рабочее название). Помимо прочего, в монографии будет опубликован ряд фантастически интересных документов, а также - детальный анализ практически всех обнаруженных мной массовых репрессивных мероприятий в советской карательной системе против "бывших людей", в частности - офицерского корпуса. Работа готовится практически исключительно на уникальных, никем до сих пор не виденных документах ЧК - ОГПУ - НКВД - КГБ.

Во-первых, спасибо за Ваш ответ на мой комментарий.
Во-вторых, прошу прощения, что отвечаю на русском языке – украинским к сожалению не владею, но надеюсь, русский язык не представляет для Вас какой-либо трудности :)

Небольшой вопрос по Вашей новой монографии? Правильно ли я понимаю, что Вы в первую очередь будете изучать именно архивы ОГПУ-НКВД, то есть основной упор работы будет посвящен именно репрессивной политике? Будут ли в монографии изучаться судьбы и карьера офицеров, служивших в РККА, их роль и влияние на создание РККА? На базе архивных материалов не НКВД, а из РГВА, например? Или же цель работы именно раскрытие репрессивных механизмов и репрессивной политики по отношению к бывшим офицерам?
В любом случае, буду с интересом ждать данную монографию.


В данной рецензии есть интересные и ценные замечания. Правда, их автор хотя и попытался глубоко погрузиться в тему, однако не смог охватить даже всех опубликованных, и, в принципе, доступных источников. Например, насколько я понял, он не знает про существование двухтомника документов, изданного несколько лет назад Архивом СБУ и полностью посвященном делу "Весна" в Украине. Также этот автор, при всем своем старании, не знает всех книг, которые вышли начиная с 1999 года и посвящены репрессиям военных в СССР.

Я действительно не знаю про существование данного двухтомника и с интересом приобрел бы его – кстати если Вы подскажете, где и как это можно сделать, был бы Вам очень благодарен.
Что касается всех вышедших по теме книг – ИМХО лучшей работы чем книга Сувенирова, до сих пор по теме не появилось. Безусловно ценны (при их определенных недостатках) работы Черушева, интересны книги Минакова, хотя они в меньшей степени нацелены именно репрессиям – из последних работ я бы отметил книгу Мильбаха, посвященную репрессиям в ОКДВА, а также недавно вышедший сборник материалов июньского (1937 года) заседания Совета НКО, интересны и отдельные статьи, как например статья Здановича, посвященная репрессиям против флотских офицеров в 20-е годы. Безусловно я не знаю ВСЕХ книг, посвященных данной теме, хотя стараюсь отслеживать их – если Вы порекомендуете что-то действительно ценное и фундаментальное в дополнение к указанным выше книгам – был бы очень рад.


В результате его рецензия в некоторых местах проникнуты безосновательным максимализмом по типу: "если я не нашел подтверждения факту, который приводит Тинченко, в других источниках, значит он врёт".

Мы здесь с Вами немножко «футболим» претензии друг к другу – в своей рецензии я как один из основных недостатков книги отметил то, что Вы часто, не имея какой-либо информации, сразу же трактуете ее отсутствие в одном-единственном направлении – как подтверждение репрессивности советской политики по отношению к военспецам. Между тем зачастую даже в открытых и доступных источниках можно было бы найти информацию о судьбах офицеров, опровергающую Ваши выводы. Насколько я понимаю, данное Ваше замечание касается в первую очередь упоминания о Шаранговиче. Опять же там смысл моего высказывания был несколько иной - в связи с ангажированностью предыдущего текста и наличествующими там ошибками, не имея упоминаний об аресте Шаранговича в рамках операции «Весна» - я несклонен доверять данной информации без дополнительного подтверждения. Упоминание о Шаранговиче я уже из текста убрал – кстати, спасибо за справку по нему, выложенную насколько я понимаю, именно Вами на форуме РККА. Что касается иной информации, то я старался опираться на конкретные факты и готов разобрать другие Ваши замечания по тексту – кроме Шаранговича.


С другой стороны, обвинять в этом автора нет смысла: это общая традиция многих российских авторов, которые сейчас интересуются репрессиями.
Главная проблема этих авторов и рецензентов лежит в том, что в своей жизни они ни разу не открывали ни одного архивно-следственного дела.

Репрессии кстати не являются основным моим интересом, меня в большей степени интересует история РККА и ее командного состава в межвоенные годы. И я действительно не открывал ни одного следственного дела, а знаком с данной темой по открытым источникам. Меня интересуют реальные оценки репрессий, их масштабов и влияния на боеготовность РККА, и в последнее время с опубликованием различных и многочисленных сборников документов информации, позволяющей сделать определенные и более-менее объективные выводы в этой связи, появляется все больше и больше.


В результате их суждения про репрессии являются более чем тенденциозными. Например:
1. Мол, репрессии были, однако в значительно меньшем количестве, чем это пишут дерЬмократы
2. Репрессии, это, конечнно, плохо, однако наверняка заговоры (в частности - военно-фашистский) все-таки были. Ведь дыма без огня не бывает...
3. Незаконные методы, конечно, использовались, однако людей так не пытали, как про это пишут дерЬмократы.
И т.д. и т.п.

Ну Вы же не знаете моей позиции по этому вопросу – зачем уж так сразу клеить ярлыки? :)))
Да и позиции противников упомянутых Вами историков отличаются не меньшей, а часто и большей тенденциозностью. Истина же лежит где-то посередине.

Что касается моего мнения по перечисленным выше пунктам – то я могу вкратце изложить его:
По первому пункту - я разумеется отнюдь не оцениваю масштаб репрессий по книгам Солженицына или Конквеста – насколько я понимаю, серьезные ученые даже на Западе руководствуются реальными цифрами из архивов того же НКВД, опубликованными например в работах Земскова. Я так же стараюсь ориентироваться на эти цифры и на цифры, например, Мозохина. И я отнюдь не считаю цифры в несколько сотен тысяч расстрелянных за 2 года, а также несколько миллионов арестованных или высланных – маленькими или небольшими.
По второму пункту - что касается заговора – вполне возможно, что дыма без огня не бывает и наверное были какие-то проявления нелояльности или недостаточной лояльности со стороны высшего комсостава, которые вызвали подозрения у руководства страны и партии (о чем пишет, например, Минаков). Но, во-первых, я лично не считаю что реально был какой-то военно-фашистский заговор, по крайней мере, пока не доказано обратное, и во-вторых, я считаю, что репрессии в армии шли в общем русле репрессивной политики, задевшей широкие круги населения, в первую очередь (но не только) административный и партийный аппарат. То есть «военно-фашистский заговор» здесь не при чем – шла общая чистка населения, и термин военно-фашистского заговора использовался для обозначения конкретного направления репрессий. Это мое личное мнение. Я в большей степени склоняюсь ко мнению, что репрессии носили «мобилизационный» характер – то есть характер чистки страны от потенциально нелояльной части населения с целью укрепления положения власти в преддверии большой войны (руководство еще помнило февральскую революцию и крах царской России, по сути разваленной изнутри различными оппозиционными движениями и стремилось не допустить подобного варианта развития событий). И они приняли стихийный характер, то, что они приняли такой масштаб (стучать начали все на всех + атмосфера шпиономании) – по всей видимости изначально высшим руководством не планировалось, и процесс просто вышел из под контроля.
По третьему пункту – я считаю, что незаконные методы использовались, и использовались масштабно – но лишь с 1937 года, с началом вала арестов и необходимости поставить получение признаний и нужный свидетельств на поток. Чего обычными методами добиться было сложно. Ранее же те же пытки возможно имели место, но это были единичные и тщательно скрываемые случаи – это кстати не только мое мнение, но и мнение, например, А.Павлюкова, автора одной из последних и наиболее взвешенных и полных биографий Ежова – кстати, вполне демократических убеждений.


Это далеко не первая рецензия, которая написана про "Голгофу", и она меня окончательно убедила в необходимости публиковать некоторые документы фотопечатью - в цвете. Чтобы любой "Фома Неверующий" собственными глазами мог убедиться в приводимых фактах.

Видите ли в чем вопрос – я нисколько не сомневаюсь в достоверности приводимых Вами документов, и не оспариваю их. Более того, я писал именно о том, что наибольшую ценность в Вашей книге представляют именно цитируемые документы.
Главные мои претензии к Вашей книге заключаются в следующем:
А) ангажированность, ведущая к многочисленным ошибкам и искажениям (я понимаю Вашу нелюбовь к советской власти, но мне кажется нормальный историк должен и может писать объективные и хорошие работы, несмотря на свои пристрастия – хороший пример, к сожалению недавно умерший, уважаемый мной Олег Кен, точно также как и Вы не любивший советскую власть, но чьи работы тем не менее отличались объективностью, взвешенностью и беспристрастностью. Или например, упомянутый выше Павлюков)
Б) отсутствие мало-мальского анализа. Это в частности выражается в том, что из Вашей книги не совсем понятны основные цели операции «Весна» и ее масштабы – против кого была направлена данная операция? Против всех бывших офицеров? Против всех бывших офицеров на службе в РККА? Против бывших белых офицеров? Если действительно репрессировались все офицеры, то чем например объяснить такие масштабы высылки только лишь «белых» офицеров во время операции «Бывшие люди» из Ленинграда в 1934 году? Если против офицеров в РККА, то почему тех же генштабистов (по которым есть информация) в 1937 году репрессировано было заметно больше, чем во время «Весны». В книге не прописаны причины проведения операции, непонятна ее схему – повторюсь, я действительно не видел следственных дел, и мне как минимум интересно – как строили, структурировали это дело, откуда возникло данное название, с чего все начиналось и как раскручивалось – все это либо отсутствует в книге, либо изложено достаточно сумбурно. Опять же масштабы – откуда например, взялись цифры в 10 тысяч репрессированных военных РККА – бывших кадровых командиров? Цифра по-моему просто абсурдная. Я уже не упоминаю пример со сравнением с Вермахтом, когда анализ делается путем простой аппроксимации, причем за базу берется советский справочник середины тридцатых etc.
В) Наличие бездоказательных утверждений – например 2/3 генштабистов, репрессированных во время «Весны» - откуда эта цифра и чем подтверждена? В книге никаких ссылок нет. Упомянутый выше Ленинград (с утверждением про всех репрессированных офицеров, с путаницей понятий кадровых офицеров и офицеров военного времени), вообще постоянные утверждения про «всех остальных расстреляли», причем без каких-либо ссылок и обоснований.
Именно поэтому я пишу, что наибольшую ценность представляют именно выдержки из документов и протоколов допросов, сама же книжка страдает сумбурностью изложения, ненужной эмоциональностью, и отсутствием аналитики.

Впрочем, я понимаю, что книга писалась давно – поэтому мне и хотелось бы увидеть упомянутые Вами ниже тезисы, от которых Вы уже отказались, либо по которым Вы готовы спорить.


Также, насколько я знаю, проблема еще заключается в том, что российским авторам в большинстве регионов ограничен доступ в архивы ФСБ.
В связи с этим прошу Вас, Ярослав, передать предложение автору этой рецензии.
Насколько я понял, он живет в Екатеринбурге. Абсолютно случайно в Архиве СБУ я обнаружил протоколы снятия с учета бывших белых офицеров, которые проживали в Свердловском округе в 1926-1927 годах. Всего свыше 300 фамилий и других биографических данных. У меня есть подобные списки и по Украине (свыше 8000 лиц - офицеров, военных чиновников, юнкера). Все эти списки я сейчас тщательно проверяю по материалам СБУ, МВД, региональным архивам, на предмет судеб людей, которые были в них внесены.
Списки по Свердловскому округу я могу передать в Екатеринбург (например, автору этой рецензии). Было бы замечательно, если бы кто-то по местной базе МВД или ФСБ (Екатеринбурга), "пробил" людей, которые указаны в списках. Это будет интересная работа, которая на примере конкретного города (третьего по величине в России на то время) сможет показать: сколько бывших белых было репрессированы, когда они были репрессированы и т.д.

Давайте список – я попробую по возможности пособирать информацию об этих людях – это на самом деле интересно, хотя и не знаю, что у меня получится.

З.Ы. Кстати, а что Вы имеете в виду под Свердловским округом? Свердловскую область или Уральский округ? Сам город кстати в то время (то есть до начала масштабной индустриализации) вряд ли занимал третье место по величине – он и сейчас по населению делит 4-5 место с Нижним Новгородом (После Москвы, СПб, Новосибирска), а тогда возможно был еще меньше (посмотрю информацию). И количество бывших офицеров в силу удаленности региона от центральной России и приграничных округов и соответственно меньшей концентрации воинских частей вряд ли было велико. Хотя с другой стороны именно белых офицеров здесь могло быть относительно много – в силу активных боевых действий в годы гражданской войны.


Честно, у меня вызывает уважение человек, который написал такую большую рецензию не меня. Однако, с учетом того, что я продолжаю заниматься этой темой (6 лет до выхода "Голгофы" и 8 лет - после), многие тезисы, которые изложены в рецензии, я могу или опровергнуть, или сам уже давно от них отказался.

Если не сложно, не могли бы Вы перечислить и те и другие тезисы? Я сам свой текст выложил в Интернете в расчете на то, что другие люди свежим взглядом найдут в нем нестыковки и ошибки, и уж тем более Ваша реакция, а особенно конкретные замечания, мне особенно интересны.


Однако если бы этот автора взялся за дело, которое я предлагаю, думаю, такой работе с научной точки зрения не было бы цены. По крайней мере, лично для меня она была бы бесценной.
ПС. Свою монографию с капитальным документальным приложением я планирую сдать до конца года. Т.е., где-то через год она будет напечатана (в России, на русском языке).

Буду ждать. На всякий случай, не подскажете – в каком издательстве планируется ее выход?


Кстати говоря, буквально вчера, но в другой теме нашего форума, я уже детально вспоминал "Весну"."
От Павел Войлов
К eugend (12.05.2008 22:19:13)
Дата 13.05.2008 03:44:28

Re: Ответ Тинченко...

"Посмотрел. Интересно.
Следует понимать, что моя книга была написана еще в 1999 году, соответственно много "воды утекло". Появление любых рецензий я могу только приветствовать. Тем более - на такую сложную тему. Естественно, за прошедшие 9 лет я собрал колоссальное количество нового материала (в основном - благодаря сотрудникам архивов СБУ, без их помощи ничего бы не было). В свободное от зарабатывания денег час я готовлю капитальную монографию на тему судьбы офицеров ("Судьба офицерского корпуса РИА в СССР, 1918-1953" - рабочее название). Помимо прочего, в монографии будет опубликован ряд фантастически интересных документов, а также - детальный анализ практически всех обнаруженных мной массовых репрессивных мероприятий в советской карательной системе против "бывших людей", в частности - офицерского корпуса. Работа готовится практически исключительно на уникальных, никем до сих пор не виденных документах ЧК - ОГПУ - НКВД - КГБ.
В данной рецензии есть интересные и ценные замечания. Правда, их автор хотя и попытался глубоко погрузиться в тему, однако не смог охватить даже всех опубликованных, и, в принципе, доступных источников. Например, насколько я понял, он не знает про существование двухтомника документов, изданного несколько лет назад Архивом СБУ и полностью посвященном делу "Весна" в Украине. Также этот автор, при всем своем старании, не знает всех книг, которые вышли начиная с 1999 года и посвящены репрессиям военных в СССР. В результате его рецензия в некоторых местах проникнуты безосновательным максимализмом по типу: "если я не нашел подтверждения факту, который приводит Тинченко, в других источниках, значит он врёт". С другой стороны, обвинять в этом автора нет смысла: это общая традиция многих российских авторов, которые сейчас интересуются репрессиями.
Главная проблема этих авторов и рецензентов лежит в том, что в своей жизни они ни разу не открывали ни одного архивно-следственного дела. В результате их суждения про репрессии являются более чем тенденциозными. Например:
1. Мол, репрессии были, однако в значительно меньшем количестве, чем это пишут дерЬмократы
2. Репрессии, это, конечнно, плохо, однако наверняка заговоры (в частности - военно-фашистский) все-таки были. Ведь дыма без огня не бывает...
3. Незаконные методы, конечно, использовались, однако людей так не пытали, как про это пишут дерЬмократы.
И т.д. и т.п.
Это далеко не первая рецензия, которая написана про "Голгофу", и она меня окончательно убедила в необходимости публиковать некоторые документы фотопечатью - в цвете. Чтобы любой "Фома Неверующий" собственными глазами мог убедиться в приводимых фактах.
Также, насколько я знаю, проблема еще заключается в том, что российским авторам в большинстве регионов ограничен доступ в архивы ФСБ.
В связи с этим прошу Вас, Ярослав, передать предложение автору этой рецензии.
Насколько я понял, он живет в Екатеринбурге. Абсолютно случайно в Архиве СБУ я обнаружил протоколы снятия с учета бывших белых офицеров, которые проживали в Свердловском округе в 1926-1927 годах. Всего свыше 300 фамилий и других биографических данных. У меня есть подобные списки и по Украине (свыше 8000 лиц - офицеров, военных чиновников, юнкера). Все эти списки я сейчас тщательно проверяю по материалам СБУ, МВД, региональным архивам, на предмет судеб людей, которые были в них внесены.
Списки по Свердловскому округу я могу передать в Екатеринбург (например, автору этой рецензии). Было бы замечательно, если бы кто-то по местной базе МВД или ФСБ (Екатеринбурга), "пробил" людей, которые указаны в списках. Это будет интересная работа, которая на примере конкретного города (третьего по величине в России на то время) сможет показать: сколько бывших белых было репрессированы, когда они были репрессированы и т.д.
Честно, у меня вызывает уважение человек, который написал такую большую рецензию не меня. Однако, с учетом того, что я продолжаю заниматься этой темой (6 лет до выхода "Голгофы" и 8 лет - после), многие тезисы, которые изложены в рецензии, я могу или опровергнуть, или сам уже давно от них отказался. Однако если бы этот автора взялся за дело, которое я предлагаю, думаю, такой работе с научной точки зрения не было бы цены. По крайней мере, лично для меня она была бы бесценной.
ПС. Свою монографию с капитальным документальным приложением я планирую сдать до конца года. Т.е., где-то через год она будет напечатана (в России, на русском языке).
Кстати говоря, буквально вчера, но в другой теме нашего форума, я уже детально вспоминал "Весну"."
От eugend
К Павел Войлов (13.05.2008 03:44:28)
Дата 13.05.2008 06:26:07

Спасибо! (-)
От Павел Войлов
К eugend (13.05.2008 06:26:07)
Дата 13.05.2008 06:45:59

Много смешных опечаток, не вычитывал, извините ) (-)
От eugend
К eugend (07.05.2008 11:00:09)
Дата 10.05.2008 06:28:47

Re: по книге...

Поскольку текст в копилке рано или поздно почистят, выложил его в ЖЖ и выложу здесь :))

P.S. На всякий случай ссылки на ЖЖ и на саму книжку:

http://eugend.livejournal.com/381.html
http://eugend.livejournal.com/698.html
http://eugend.livejournal.com/810.html
http://eugend.livejournal.com/1265.html


http://www.xxl3.ru/krasnie/tinchenko/tinchenko.htm

«Весна»

Одной из наименее изученных, но окруженных в последнее время многочисленными спекуляциями, тем, является проведенная ОГПУ в 1929-31 годах операция «Весна», затронувшая пласт бывших офицеров – как служивших в РККА, так и находившихся вне ее. Главным – и практически единственным - источником информации по теме является книга Ярослава Тинченко «Голгофа русского офицерства». Тот же Черушев в своей книге «Невиновных не бывает» главу, посвященную операции «Весна» строит в основном на информации, взятой у Тинченко. Между тем эта работа отличается сильной ангажированностью и тенденциозностью, многочисленными неточностями и искажениями, неаккуратностью в работе с фактами, что практически полностью нивелирует научную ценность книги. Те цифры и логические выводы, в итоге, оказываются неподтвержденными, а иногда и просто ошибочными. В сухом остатке ценность книги заключается лишь в цитируемых материалах допросов и свидетельских по делу «Весна», из которых можно извлечь интересную информацию, в частности по настроениям старого офицерства в РККА, а также в приложениях и перечнях бывших офицерах, к которым, опять же, приходится относиться с осторожностью.
Сам Тинченко в предисловии к своей книге ставит следующие вопросы: «Куда делись после гражданской войны бывшие царские и белые офицеры, оставшиеся на службе Советской России? Почему среди полководцев Великой Отечественной войны почти нет этой категории кадровых военных?», и сам же отвечает, что основная масса русского офицерства, оставшегося или вернувшегося в СССР, была истреблена задолго до "Трагедии РККА" 1937 года, названной так исследователем О. Ф. Сувенировым, а именно - в 1930-1932 годах, в первую очередь в ходе операции «Весна». Доказательству этого тезиса («можно с уверенностью утверждать, что 1931 год был как минимум грандиозной предтечей погрома военных кадров в 1937-м») и посвящена его работа.
На самом деле автор допускает ошибку уже в самом начале, смешивая два момента – задавая вопрос о том, куда делись бывшие офицеры, оставшиеся на службе в РККА, реально он начинает изучать судьбы всего офицерства, безотносительно его опыта, квалификации, лояльности новой власти. По прочтении книги может возникнуть впечатление, что советская власть должна была изначально стремиться оставить на службе всех офицеров. Между тем, как мы уже видели, во-первых, далеко не все офицеры могли остаться на службе просто в силу отсутствия вакансий, при этом руководство РККА старалось максимально сохранить их на службе либо использовать их в запасе, и во-вторых, как показывает и сам Тинченко – далеко не все офицеры и генералы и сами стремились остаться на службе и более того, зачастую активно противодействовали новой власти.
Это ярко проявилось уже во время гражданской войны, когда Красная армия встала перед проблемой довольно частых переходов бывших офицеров на сторону противника – тот же Тинченко приводит примеры перехода к белым бывшего начальника Всероглавштаба генерал-лейтенанта Стогова Н.Н., командующих Северным участком завесы бывших генералов Шварца А.В. и Геруа Б.В., начальника штаба Южного участка Носовича А.Л., командующих Ярославским и Приволжским ВО бывших генералов Ливенцева Н.Д. и Нотбека В.В., начальника штаба 3-й армии, подполковника Симонова А. Л. (в июле 1918 года), начальника штаба 4-й армии подполковника Булгакова В.И. (в сентябре 1918 года), командарма-9 полковника Всеволодова Н.Д. (в июне 1919 года), начальников штаба 8-й армии В. В. Вдовьева-Кабардинцева (в октябре 1918 года), В. А. Желтышева (в марте 1919 года), полковника Нечволодова А.С. в (августе того же года), сотрудника штаба Южного фронта бывшего генерала и профессора Военной академии В.Е. Борисова, бегства к полякам командиров дивизионного уровня бывших генерала Л. А. Радус-Зенковича, полковника К. К. Карлсона и капитана И. А. Бардинского. Точно также он пишет про генералов, занимавших высокие должности в РККА и использовавших их во вред новой власти – например, про начальника Главного управления кадров Всероглавштаба генерал-лейтенанта А. П. Архангельского, который «пользуясь служебным положением, … помогал бывшим офицерам, спасал их от преследования ЧК и даже способствовал переходу к белым», а также "пользуясь незнанием большевиками техники штабной работы и формирования армии, способствовал их затруднениям в формировании", или про начальника оперативного управления Всероглавштаба генерал-майора С.А. Кузнецова. При этом про арест последнего Тинченко пишет как про необоснованный («основаниями для ареста опять-таки послужило обвинение в том, что он [Кузнецов] якобы вел "контрреволюционные" разговоры», «в "Красной книге ВЧК" сказано, что генерал Кузнецов вместе с бывшим начальником Всероглавштаба генералом Н. Н. Стоговым и полковником В. В. Ступиным будто бы возглавлял военную организацию так называемого "Национального центра", готовившего восстание в Москве») и ослабивший деятельность оперативного отдела. Между тем далее сам же приводит свидетельства, как минимум подвергающие сомнению вышеприведенное утверждение о необоснованности обвинений Кузнецова[1]. Хотя, как отмечал тот же Кавтарадзе, основная масса офицеров верой и правдой, пусть и по разным причинам, служила новой власти, тем не менее, отнюдь не единичные переходы на сторону врага в критические для Советской республики моменты[2] заставляли руководство как минимум настороженно относится к тем бывшим офицерам, в чьей лояльности были определенные сомнения.
И, еще раз повторюсь, не все офицеры и сами готовы были служить новой власти, в том числе вернувшиеся в Россию из эмиграции – характерные примеры приводит опять же сам Тинченко. Так, в частности, небезынтересна в этом отношение персона бывшего полковника и командира 130 Херсонского полка И.Г. Рубанова, служившего сначала в армии Скоропадского, а затем, с занятием Киева Деникиным, возглавившего роту в киевском офицерском батальоне и участвовавшего в обороне Крыма в 1920 года. После эвакуации из Крыма был в эмиграции в Константинополе, Галлиполи, Болгарии, а после возвращения в марте 1924 года в Россию был «в своих надеждах на падение Советской власти настолько упорен, что за 6 лет пребывания в СССР не счел нужным избрать другой работы, как выполнение случайных чернорабочих работ»[3]. Некоторые офицеры и генералы из числа служивших в РККА на высоких должностях переводились из армии на достаточно высокие административные и хозяйственные должности в народное хозяйство – как например полковник Генштаба А.К. Андерс (последняя должность в РККА начальник штаба УВО, в дальнейшем, исполнял обязанности члена правления и заместителя директора Российского общества Добровольного Воздушного Флота, инспектора для поручений при начальнике Гражданского возд. флота СССР.) и генерал-майор Генштаба Н.И. Раттэль (в годы Гражданской войны начальник Всероглавштаба, с 1925 в резерве РККА с откомандированием для работы в народном хозяйстве, где занимал должности управляющего делами ряда хозяйственных объединений - Главзолото, Главцветметзолото). Возможно – несмотря на острый дефицит квалифицированных управленцев в гражданских отраслях и переизбыток их на тот момент в РККА – все-таки полезнее было бы использовать богатый опыт того же Андерса или Раттэля именно в вооруженных силах, но тут необходимо отметить, что в 20-х годах должности их уровня и даже ниже были заняты сравнимыми с ними по квалификации кадровыми офицерами и генералами старой армии.
Как видим, сокращение количества офицеров на службе в РККА объясняется не столько кровожадностью советской власти, как это пытается представить автор, а вполне объективными причинами – и по тем же объективным причинам – что кстати видно и из приводимых самим Тинченко материалов – количество бывших кадровых офицеров, проживавших на территории СССР отнюдь не было и не должно было быть равно количеству офицеров на службе в РККА. Изучая судьбы офицерства и в дальнейшем, автор к сожалению в первую очередь руководствуется не столько желанием досконально разобраться в проблеме и ее истинных масштабах, сколько стремится доказать кровожадность советской власти по отношению к бывшему офицерству, не чураясь натяжек и выдвигая утверждения, не особенно заботится об их доказательстве. Соответственно любые неясности и непонятные моменты трактуются им в одном единственном ключе.

Характерных примеров много, в частности он пишет, что «сразу же по окончании гражданской войны многие заслуженные перед советской властью военачальники были изгнаны из армии. Исчезли в неизвестном направлении бывшие начальники штабов фронтов Е.И. Бабин, А. И. Давыдов, П. М. Майгур, командующие армиями Ю.П. Бутягин, Н.А. Жданов, В. Н. Зарубаев, П. К. Мармузов, С.К. Мацилецкий, А.К. Ремизов; десятки начальников штабов армий и командиров дивизий. Понятно, что они были демобилизованы, а дальше-то куда делись? До сих пор это неясно». Уже фраза «изгнаны из армии» должна указать читателю на неблагодарность советской власти по отношению к заслуженным офицерам и генералам. Между тем как все обоснования данного утверждения ограничиваются фразой «понятно, что они были демобилизованы», но никаких доказательств этого «понятно» не приводится - по всей видимости единственным доказательством является лишь отсутствие каких-либо сведений об указанных офицерах у автора данной работы, который, взяв у Кавтарадзе либо из приложений с сборнику «Директивы командования фронтов» несколько фамилий и поленившись поискать какую-либо информацию о судьбе офицеров, просто выдвинул голословные утверждения об их репрессиях. Между тем, как по некоторым офицерам я навскидку нашел информацию, что они «сразу же после окончания гражданской войны» отнюдь не были «изгнаны» из РККА. Например генерал-майор В.Н. Зарубаев, в течение 5 месяцев 7-й армией., после этого - в 1921 году - занимал должность помощника командующего войсками Петроградского ВО, после чего служил в военно-учебных заведениях и штабах. Умер он в 1972 году. Подполковник старой армии Е.И.Бабин, начальник штаба Украинского фронта с 12 мая по 6 июня 1919 года, еще в июле 1919 года стал инспектором Всевобуча в Москве, а с окончанием гражданской войны занял должность начальника и военкома управления всевобуча СКВО. Капитан старой армии Майгур П. М., кстати, менее двух месяцев служивший начальником штаба Восточного фронта (с 20.07. по 15.09.1918), после этого состоял для особых поручений при Главкоме и занимал должности начальника штаба армии Советской Латвии, помощника начальника штаба охраны железных дорог Республики, начальника отдела, а затем помощника начальника штаба ВНУС. Фраза же, что «до сих пор неясно» куда они делись сразу после демобилизации, по всей видимости подразумевает, что они тогда же были репрессированы. Но вот например Мацилецкий (которого Кавтарадзе кстати упоминает среди тех командармов гражданской, факт службы которых в царской армии до 1917 года установить не удалось) благополучно дожил до конца тридцатых годов и занимал к их окончанию достаточно серьезную должность в народном хозяйстве …. В другом месте Тинченко написав про военспецов, собиравших деньги нуждающимся коллегам, в числе последних упоминает «выброшенных большевиками за борт: М. М. Загю, П. И. Ермолина, Б. Гернгросса». Между тем тот же генерал-майор Генштаба М.М. Загю на протяжении 20-х годов преподававший военную администрацию в Военной Академии, занимался преподавательской деятельностью и далее, получив в 1940 году звание генерал-лейтенанта и возглавляя к началу Великой Отечественной войны кафедру управления войсками Военно-химической академии, умер в 1951 году. Подполковник Генштаба П.И.Ермолин после окончания гражданской войны также служил на преподавательских должностях в военно-учебных заведениях и в 1935 году ему было присвоено звание комбрига.
Точно так же далее, упомянув о расстреле 10 членов Арткома и о том, что еще двое его членов - Дзержкович и Дмитриев получили различные сроки заключения, заканчивает Тинченко этот эпизод фразой: «а судьба выдающегося русского артиллериста Ю.М. Шейдемана, к сожалению, неизвестна». Между тем Шейдеман Георгий (Юрий) Михайлович, в 1918-1921 инспектор артиллерии полевого штаба РВСР, позднее занимавший должности начальника артиллерии РККА и начальника бронесил РККА, вплоть до своей смерти в 1940-м году находился на командных должностях и военно-научной работе. Написав об аресте генерала Костяева, Тинченко не пишет о его освобождении, в том же ряду стоит и упоминание об отстранении полковника Генштаба В.М. Гиттиса от руководства Южным фронтом как примере репрессивной политики, между тем как последний после этого был назначен командующим Западным фронтом.
Упоминая о деле военных топографов в 1923 году, Тинченко пишет об аресте полковника О.Г. Дитца и генерал-майора А.И. Аузана и ничего не пишет об их дальнейшей судьбе. Между тем О.Г. Дитц был выпущен в 1925 году и в дальнейшем активно занимался преподавательской и научной деятельностью[4], и будучи награжден за нее орденом Трудового Красного знамени, скончался в Ленинграде в 1957 году. Генерал-майор А.И. Аузан был выпущен практически сразу же, в 1923 году, тогда же эмигрировал сначала в Латвию, затем переехал в Германию и в 1948 году в Англию, где и умер в 1953 году. При этом предвзятость часто выливается в совсем уже анекдотические натяжки. Так, среди военнослужащих, осужденных по делу Киевской контрреволюционной организации он упоминает поручика старой армии начальника транспортной службы 14-го корпуса И.В. Хазова, получившего 5 лет ИТЛ. Между тем последний, будущий генерал-лейтенант и командир стрелкового корпуса в Великую Отечественную войну, с августа 1931 не только не сидел, но скорее даже наоборот, находился по другую сторону колючей проволоки, занимая должность начальником отдела снабжения Управления специальных лагерей ОГПУ СССР. Часто Тинченко оказывается кровожаднее советской власти - про капитана лейб-гвардии 2-го Царскосельского полка Армадерова, генерал-майора советской армии, арестованного в 1941 году, он пишет, что тогда же тот был и расстрелян. Между тем в реальности Армадеров дожил не только до своего освобождения, но и до реабилитации и умер в 1956 году.
Вообще стремление расстрелять максимальное количество бывших офицеров присутствует у Тинченко на протяжении всей книги – в тексте постоянно встречаются фразы «почти все они, как и киевляне, были расстреляны», «прочие же, судя по отрывочным данным, содержащимся в документах, в большинстве были приговорены к расстрелу», «большая часть московцев также погибла в застенках ОГПУ, правда, кто именно - сказать сложно» (при этом из расстрелянных «московцев» указать Тинченко смог лишь троих - полкового священника отца Василия Медведского, и полковников П.М.Яковлева и Н.А.Мельгунова – двоих последних со ссылкой на заграничный источник), «что случилось с этими офицерами - доподлинно неизвестно, но, скорее всего, все они были расстреляны вместе с боевыми товарищами из других полков». Как видим, фразы изобилуют словосочетаниями «судя по отрывочным данным», «кто именно - сказать сложно», «что случилось … - доподлинно неизвестно», но при этом практически всегда следуют вывод «скорее всего, все они были расстреляны». После показаний подполковника А.Д. Тарановского, сообщившего, что в 1918 году он был арестован по абсурдному обвинению Тинченко также не может не добавить фразу, что «так повезло, наверное, только Тарановскому, прочие же арестованные офицеры были расстреляны как заложники после покушения на Ленина», при этом опять же не утверждая себя какими-либо ссылками. При этом обращает внимание то, что по тем лицам, по которым у Тинченко есть конкретная информация (которая указана в изложении), он вынужден отмечать мягкость приговоров, но когда речь идет об иных людях, то тут фантазия у него разгуливается[5].
В продолжение темы о расстрелах - про генерала Фастыковского автор книги пишет, что его удалили из армии, как поляка по происхождению и направили на преподавательскую должность в школу «Выстрел». При этом в заключение Тинченко указывает «расстреливать не стали - все же заслуженный перед советской властью военспец»[6]. По прочтении создается такое впечатление будто всех поляков по происхождению в 1920-м году расстреливали, или как минимум выгоняли из армии. Исходя из логики Тинченко получается, что точно также удивление должна вызвать судьба почему-то не расстрелянных в 1920 году и благополучно продолжавших свою службу офицеров польского происхождения – например, генерал-майоров Генштаба Кадомского Д.П., Новицкого Ф.Ф., Пневского Н.В., полковников Генштаба Соллогуба Н.В. и Токаревского В.К., подполковников Грушецкого В.Ф. и артиллериста Садлуцкого В.К., капитана Генштаба Вольского А.И., штабс-капитана Пашковского, штабс-капитана Лонгвы Р.А., штабс-капитана Левандовского М.К поручика Сангурского, поручика австрийской армии Эстрейхер-Егорова Р.А. подпоручика авиации Петражицкого И.И., лейтенанта флота Панцержанского Э.С., Морского Генштаба капитана 1-го ранга Домбровского А.В. и многих других. И это только бывшие офицеры - поляков Уншлихта, Халепского, Муклевича, Будкевича, Квятека можно даже не упоминать. Вообще польская тема в изложении Тинченко приобретает причудливые очертания – упоминая об известном воззвании ряда бывших генералов во время польской войны, следствием которого был приток большого количества бывших офицеров в Красную армию[7], автор книги пишет, что «ложь этого воззвания была очевидна: в войне с Польшей большевики преследовали лишь одну цель - перенести пожар революции в Европу». Между тем как само воззвание было опубликовано в то время, когда поляки в результате своего наступления оккупировали Киев и Минск, когда РККА вела оборонительные бои на территории Белоруссии и Украины, а отнюдь не Польши. И стремление перенести «пожар революции в Европу», кстати действительно присутствовавшее, по большому счету родилось лишь позже как результат (если не сказать, головокружение от) успехов Красной армии. Далее Тинченко пишет об арестах офицеров и генералов с польскими фамилиями – Клембовского, Величко, Смысловского, Мочульского, Рыльского и Левитского. Из них Клембовский умер в тюрьме, Величко и Смысловский, по словам самого Тинченко, были отпущены, а судьба Левитского неизвестна. Про Мочульского и Рыльского он же пишет, что они были расстреляны, между тем как генерал-майор К.И. Рыльский если и был расстрелян, то никак не вследствие поражения в войне с поляками - с 15.02.1921 он был утвержден в должности начальника Управления по обучению и подготовке войск Штаба РККА, и по одним данным, он был арестован в октябре 1921 года и затем отправлен в Архангельский лагерь, где и расстрелян, между тем как по другим данным он был исключен из списков РККА лишь 14.10.1924. Далее Тинченко приводит примеры перебежчиков к полякам начдивов генерала Л.А. Радус-Зенковича, полковника К. К. Карлсона и наштадива капитана И.А. Бардинского, после чего следует глубокомысленное замечание: «И какой же результат получили большевики в Польскую кампанию? Взять Польшу - не взяли, зато большинство офицеров с польскими фамилиями вырезали. Да, хорошая кампания, ничего не скажешь». Таким образом вывод о том, что «большевики вырезали большинство офицеров с польскими фамилиями» следует на основании судеб 3 (трех) человек - смерти (в ходе голодовки в тюрьме) генерала Клембовского, расстреле генералов Мочульского и Рыльского, причем последний пострадал никак ни вследствие польской кампании, после которой наоборот, был назначен на очень высокую должность. Интересно, что Тинченко упоминает про аресты подписантов упомянутого выше воззвания генералов Данилова, Верховского, Поливанова, Балуева, Цурикова, оговариваясь, что «о задержании этих лиц известно из различных справок и случайных обмолвок военспецов, арестованных по делу "Весна"» и «более точных данных по этому вопросу не имеется, и указать дату и причину ареста названных выше генералов не представляется возможным». При этом отсутствие каких-либо точных данных об арестах этих генералов и то, что информация построена на случайных обмолвках и отрывочных данных, никак не мешает автору книги заявить, что «как минимум, над пятью авторами воззвания большевики долгое время измываются в тюрьмах (Данилов, Верховский, Поливанов, Балуев, Цуриков)».
Не меньше натяжек и ошибок и встречается при описании арестов и их масштабов. Так, упомянув в одном месте, что 23 дивизия осталась единственным в УВО «не репрессированным» соединением, чуть дальше сам же Тинченко пишет про 7-ю стрелковую дивизию, которую репрессии обошли стороной. При упоминании арестов в винницком гарнизоне Тинченко пишет, что комдив 24 дивизии Данненберг был переведен во внутренние округа на территории России, а «комкор М. И. Василенко назначен на преподавательскую работу в Военную академию РККА, и более на командные должности не возвращался». Между тем комдив Е.Е. Даненберг с 1934 года возглавлял 57 стрелковую дивизию, входившую в состав ОКДВА – то есть район на тот момент потенциально гораздо более «прифронтовой», чем Украина. Комкор Василенко с 1931 по 1935 был инспектором пехоты РККА, а затем заместителем командующего Уральским военным округом – вполне командные должности. Интересны упоминания о «планомерных» арестах в Николаеве – само слово «планомерные» создает у читателя впечатления массовости этих арестов, между тем как сам Тинченко пишет, что в результате этих действий «было осуждено восемь человек». Или упоминания об арестах 34 преподавателей московских военных школ с обязательной для Тинченко ремаркой «хотя, скорее всего, таковых было больше», при этом какого-либо подтверждения своим словам Тинченко не приводит. Написав про «нешуточный погром военно-преподавательских кадров в Сельскохозяйственной и Горной академиях», Тинченко смог в качестве доказательства примера «нешуточного погрома» в Горной академии привести судьбы только двух человек – генералов Афанасьева и Шильдбах-Литовцева. Поскольку два человека на погром все-таки не тянут, чуть ниже Тинченко упоминает аресты В.Н. Гатовского и Е.М. Голубинцева, «иногда читавших лекции в Горной академии». Но поскольку последние «ничего "интересного" следствию рассказать не захотели», то – по словам самого же Тинченко – «с Горной академией у ОГПУ ничего и не получилось». В итоге у него же следует вывод - «"Склеить" из преподавателей гражданских вузов отдельную контрреволюционную организацию ОГПУ так и не удалось. Показания В. Л. Барановского и А. Л. Буевского "повисли в воздухе", поскольку не были подтверждены свидетельствами других лиц.». Наверное наиболее ярко методы и подходы Тинченко показывает подсчет жертв операции «Весна» в Ленинграде. Ссылаясь на отчет ОГПУ о "разоблачении" Ленинградской контрреволюционной организации, Тинченко пишет, что по состоянию на 7 февраля 1931 года «всего по делу "Весна" арестовано 373 человека» (из них в списках членов различных "контрреволюционных организаций" значатся 320 человек), и тут же дополняет это своим замечанием, что «общее количество лиц, арестованных в Ленинграде по делу "Весна" (не считая Балтийского флота), доходило до тысячи человек и более». Откуда же он берет эти цифры? Во-первых, он пишет, что «в отчете не указаны к тому времени еще не "разоблаченные" организации бывших кадетов Пажеского и Александровского корпусов». Насколько значим этот фактор? Поскольку сам Тинченко цифр не приводит, то можно попробовать сделать косвенную оценку – в другом месте автор книги пишет, что по делу 1-го и 2-го Московских кадетских корпусов было арестовано 50 бывших воспитателей и выпускников и можно предположить, что в Ленинграде их количество вряд ли было на порядок больше. А вот следующий комментарий Тинченко уже повергает в недоумение – последний пишет, что в отчете «нет большого количества офицеров военного времени, проживавших в городе … все они так же были репрессированы». Если в отчете нет офицеров военного времени, то кем же интересно были перечисленные самим же Тинченко в приложениях 207 обер-офицеров, по крайней мере большая их часть, имевшая звания прапорщиков, поручиков и подпоручиков, и штабс-капитанов?[8] Если все офицеры военного времени были репрессированы (исходя из логики автора книги, числом около 1000 человек), то кого же тогда, как опять же чуть ниже пишет сам Тинченко выслали из Ленинграда в марте 1935 года в числе "бывших людей" было выслано 1117 офицеров, из которых 936 человек были бывшими белогвардейцами (то есть офицеры, служившие в РККА или не служившие вовсе, сюда практически не попали). Между тем заканчивая этот раздел Тинченко, оценивая масштаб репрессий «Весны» в Ленинграде, доходит до упоминания цифры в 2000 только «расстрелянных» офицеров и их сподвижников.
Не менее интересно и описание методов следствия – практически всегда Тинченко пишет про издевательства и жестокое обращение сотрудников ОГПУ с подследственными, использование пытки, методов физического воздействия, но как обычно, доказательства практически не приводит. Поскольку большевики у Тинченко априори кровожадны, то любой факт нормального обращения вызывает у него удивление, как в случае с генералом от инфантерии Даниловым[9]. Интереснее написать без какой-либо конкретики про то, что «как видно из дела Ольдерогге, над ним издевались немилосердно». Выше уже упоминалось про «долгие измывательства в тюрьмах» над бывшими генералами, авторами воззвания к офицерам во время советско-польской войны, при том, что сам же признается, что у него нет даже данных о датах арестах, и вообще вся информация отрывочная. То же самое наблюдается и при описании арестов и следственных действий во время операции «Весна», хотя при внимательном изучении приводимых Тинченко примеров ситуация вырисовывается как минимум неоднозначная. Так, про арест преподавателей Военной академии (Смысловского К.Е., Лукирского С.Г., Новицкого Ф.Ф., Сухова В.Г., а также отставников Галицинского А.Н., Новикова А.В., Беляева Н.С. (см. Черушева)) Тинченко пишет, что «допросы длились сутками, причем, по всей видимости, подследственных сильно били. По крайней мере, есть основания считать, что генерал Галицинский умер именно от побоев». При этом оснований Тинченко не приводит, а поведение генералов скорее заставляет сделать обратные выводы: «судя по протоколам допросов, большая часть арестованных держала себя очень достойно, в особенности - все три отставных генерала и подполковник В. Г. Сухов». Последний, при том, что «допросы длились сутками», а «последственных сильно били», на допросах, как пишет Тинченко «откровенно валял дурака, занимался популизмом и очковтирательством, разбрасывался громкими фразами типа: "Считаю себя виновным в том, что я тогда не осознал преступной сущности этой речи (Брусилова, - Т.Я.) и не доложил об этом по начальству" (ГАСБУ, фи, д. 67093, т. 83(63), дело Сухова В. Г., с. 221). Несмотря на такие многообещающие откровения и раскаяния, Сухов не спешил особо распространяться по поводу участников "контрреволюционной организации" и своей причастности к ней. В общем, ничего интересного от бывшего подполковника следователи так и не получили». Как заканчивает этот эпизод Тинченко, «Сухов еще считался "частично признавшим свою вину", а ведь в компании арестованных преподавателей академии попадались и со всем не расколовшиеся, а потому, с позиции следствия, - безнадежные». На самом деле сомнения в широком распространении рукоприкладства в ходе операции «Весна» связаны и со следующими моментами – известно, что и 1937 году пытки и рукоприкладство приживались с трудом и далеко не сразу, поначалу подобные методы воздействия практиковались очень редко и скрывались от начальства, потребовалось известное письмо Сталина, (из «Ежова»). Что касается операции «Весна», то в момент ее проведения даже среди руководства ОГПУ не было единого мнения по поводу ее необходимости – соответственно, вряд ли сотрудники ОГПУ усердствовали в «выбивании» (в буквальном смысле этого слова) показаний из подследственных. По всей видимости, максимум на что шли следователи в начале тридцатых – это моральное давление. В общем-то об этом говорит и то, что единственные приводимые Тинченко свидетельства – это именно примеры угроз и морального давления, как в случае с С.В. Гнедичем[10] (+ цитата из Черушева).

Ошибки у Тинченко, свидетельствующие как минимум о неаккуратности последнего, проявляются постоянно, самые разные, и значительные и незначительные – так упомянув, что по его подсчетам, «основанным на сообщениях различных эмигрантских изданий, в 20-х годах домой вернулось 20 белых генералов» и затем перечисляя их, он пишет что из их числа «лишь Я. А. Слащев да А. С. Секретёв были зачислены на военно-преподавательскую работу, остальным же пришлось довольствоваться в лучшем случае положением мелких советских служащих». Между тем например упомянутый им и вернувшийся вместе со Слащевым А.С. Мильковский, в старой армии полковник, после возвращения состоял для особых поручений 1-го разряда в инспекции артиллерии и бронесил РККА. Не менее забавно утверждение автора книги о том, что, например, бывший генерал Свечин не был известен в старой армии, а карьеру военного ученого сделал лишь в рядах РККА.
Вообще изложение материала сумбурное и путанное. О слабости Тинченко как историка свидетельствует и приведенное им в конце книги сравнение германского и советского генералитета времен 1937 года и Великой Отечественной войны. Так, сравнивая советский и немецкий генералитет, Тинченко делает целый ряд в высшей степени сомнительных утверждений – например про то, «военачальники, репрессированные в 1937-1938 годах, были даже не на голову, а на две ниже своих немецких коллег», поскольку «во Вторую мировую войну немецкая армия вступила, имея в каждом батальоне по 5-6 офицеров, участвовавших в Первой мировой войне», а «подавляющее большинство командиров дивизий Гитлера в 1917-1918 командовали полками, полковые командиры - батальонами, батальонные – ротами». При этом в отличие от них, по словам Тинченко «большинство репрессированных в 1937-м комбригов и часть комдивов даже не участвовали в Первой мировой войне!». Обосновывая свое утверждение, Тинченко составил таблицу сроков службы и пребывания в различных офицерских званиях командиров Вермахта, базируясь на составленный Разведупром РККА в 1937 году справочник по германской армии.
Между тем он, во-первых, совершенно не учел, что данный справочник касался в лучшем случае реалий первой половины тридцатых – а на самом деле даже более раннего периода жизни германской армии. Если в Рейхсвере 20-х годов, связанном Версальскими ограничениями, количество офицеров действительно было жестко ограниченно, а срок службы зафиксирован и составлял 25 лет, в связи с чем рост германского комсостава в званиях был чрезвычайно замедлен. В середине 30-х, точнее даже в первой половине десятилетия, начался взрывной рост германских вооруженных сил, что при резком дефиците командных кадров, кстати подробно описанном у Мюллера-Гиллебрандта, вызвало быстрый рост офицеров в званиях и должностях. Изучение же вышеупомянутого Мюллера-Гиллебрандта в совокупности с представлениями о численности офицерского корпуса имперской армии ставит выводы Тинченко под большое сомнение. В частности он считает, что в каждом батальоне к 1941 году должно было быть по 5-6 ветеранов Первой мировой – то есть речь шла как минимум о командире батальона, начальнике штаба и командирах рот и более старших офицерах. Или, если ориентироваться на таблицу Тинченко с его комментариями – обо всех офицерах в звании капитана и старше. Реально ли это? Согласно тому же Мюллеру-Гиллебрандту, к сентябрю 1939 года численность офицеров в сухопутных войсках составляла 105 тысяч человек (при общей численности сухопутных войск в 3,7 млн. человек)[11]. Если распространить эти пропорции на общую численность вооруженных сил – 7,2 млн. человек в 1941 году с учетом ВВС, ВМФ, войска СС – то общую численность офицерского корпуса к 1941 году мы получим в 210 тысяч человек. В Рейхсвере в 1922 году из 4000 офицеров должности до командира роты включительно занимали более 3080 офицеров[12], еще около 400 человек занимали должности офицеров санитарной и ветеринарной служб, соответственно около 500 офицеров, или каждый шестой, занимали должности от командира батальона (и равные им штабные должности) в звании от майора и выше. Можно предположить, что при росте армии доля, занимаемая старшими офицерами, сохранилась, соответственно среди 210 000 тысяч количество офицеров количество офицеров в звании от майора составило 35 тыс. человек. С учетом того, что по утверждениям Тинченко, в каждом батальоне должно было быть 5-6 ветеранов Первой мировой, то есть к ним он относил не только майоров, но и капитанов, то их (ветеранов) число в армии в целом должно было существенно превысить упомянутые 35 тысяч. Между тем в 1918 году численность офицерского корпуса Рейхсвера уже насчитывала всего 34 тысячи человек[13] - как видим, для выполнения достижения указанных Тинченко цифр по наличию офицеров-ветеранов ПМВ в батальоне Вермахту не хватило бы даже тех, кто занимал офицерские должности в 1918 году, включая офицеров военного времени. При этом к середине 30-х годов по утверждению Мюллера-Гиллебрандта «офицеры, демобилизовавшиеся в 1918 г., постарели на 17 лет и после демобилизации никакой военной подготовки не проходили», соответственно далеко не все они были годны для занятия офицерских должностей. Результатом этого было то, что проблема дефицита офицерских кадров при создании Вермахта оказалось в числе наиболее острых проблем и решалась самыми разными путями[14] - при этом призыв годных офицеров старой императорской армии дал лишь 1800 офицеров. Разумеется необходимо учитывать, что ветеранами могли оказаться какая-то часть из призванных на военную службу офицеров полиции и офицеров австрийской армии – но даже суммируя их всех с 4000 офицерами Рейхсвера мы получим не более 10 тысяч офицеров – в реальности же офицеров-ветеранов было еще меньше (учитывая, что к моменту прихода Гитлера к власти из 4000 офицеров более 1000 начали службу уже после Первой мировой войны[15], а также что далеко не все офицеры полиции и австрийской армии были офицерами-ветеранами мировой войны). Таким образом, к 1941 году максимум треть всех старших офицеров Вермахта могла быть ветеранами ПМВ (к сентябрю 1939 года процентов 60-70 от общего числа старших офицеров), при этом среди капитанов их не могло быть в принципе. Это кстати подтверждается и простым изучением биографий высшего комсостава Вермахта, о чем пойдет речь ниже.
Итак, во-вторых, Тинченко даже просто не удосужился изучить биографии хотя бы нескольких представителей немецкого генералитета, занимавших высшие посты в военной иерархии германской армии. Если следовать его логике, согласно которой «подавляющее большинство командиров дивизий Гитлера в 1917-1918 командовали полками, полковые командиры - батальонами, батальонные – ротами»[16], мы получим, что высший генералитет (командиры армий, групп армий) в Первую мировую должен был бы занимать генеральские должности (в частности, командир корпуса в звании генерал-лейтенанта должен был в Первую мировую войну командовать дивизией в звании генерал-майора), в худшем случае должности командиров полков (хотя это, по Тинченко, прерогатива дивизионных командиров Вермахта). Между тем под ограничения Тинченко не попадают даже генералы, командовавшие группами армий в 1939 году – Лееб, Бок, Рундштедт, хотя и родившиеся на 3-8 лет ранее срока, указанного Тинченко для генерал-майоров обр. 41 года и соответственно получившие свои звания также на 5-11 лет позже, тем не менее к концу Первой мировой войны имели звания майоров и соответственно быть полными генералами к сентябрю 1939 года никак не могли, а могли, следуя логике Тинченко, командовать полками и максимум дивизиями в звании генерал-майоров.
Среди командовавших армиями в 1939-41 годах ситуация была еще хуже – согласно Тинченко практически все они даже близко не могли занимать свои должности. Так, Эрнст Буш родившийся в 1885 году, ставший офицером в 1904 году, Первую мировую закончил командиром батальона в звании капитана – в соответствии с требованиями Тинченко он в 1939 году должен был быть полковником, а в 1941 – генерал-майором, при этом по должности он должен был командовать полком, и максимум дивизией в 1941 году. Между тем в реальной жизни он уже в 1937 году был командиром дивизии и генерал-лейтенантом. Максимилиан Вейхс, 1881 г.р., офицером стал в 1902 году – несколько выходит за рамки, очерченные Тинченко, и следуя его табличке, должен был стать генерал-майором и максимум командиром дивизии в 1939 году – между тем, дивизией он командовал уже в 1933 году, а в 1937 году стал командиром корпуса. Точно также и Эрвин фон Витцлебен, 1881 г.р., офицер производства 1901 года, в Первую мировую войну воевавший командиром роты и батальона и на штабных должностях и закончивший ее в звании капитана, по Тинченко никак не мог стать генерал-майором в 1934 году, в 1935 – генерал-лейтенантом, а в 1936 – генералом от инфантерии. Фридрих Дольман, 1882 г.р. и офицер производства 1901 года, в Первую мировую войну в чине капитана служивший воздушным наблюдателем и командовавший батареей, уже в 1932 году был генерал-майором, год спустя генерал-лейтенантом и инспектором артиллерии, а в 1936-м году генералом от артиллерии. Гюнтер фон Клюге, 1881 г.р., капитан Первой мировой войны, полком в звании полковника командовал уже в 1929 году, в 1933 году стал генерал-майором, а в 1934 – генерал-лейтенантом и получил должность начальника дивизии, вскоре переформированной в корпус. Георг Кюхлер, 1881 г.р., поступивший на военную службу в 1900 году, Первую мировую прослуживший в основном в звании капитана на штабных должностях, генерал-майором стал уже 1934 году, а в 1937 году в звании генерала артиллерии и командующим округом. Вильгельм Лист, 1880 г.р., ставший лейтенантом в 1900 году, генерал-майором стал не в 1938, как посчитал бы Тинченко, а уже в 1930 году, а в 1935 году в звании генерала от инфантерии принял командование корпусом. Адольф Штраус, 1879 г.р., в Первую мировую капитан, в 1935 году командовал дивизией, в 1938 году – корпусом. Аналогичная ситуация была и с первыми командующими танковых армий: Эвальд фон Клейст, 1881 г.р., начавший службу кадетом в 1900 году, к концу войны был капитаном, а в 1933 году он уже генерал-лейтенант и командир дивизии, в 1936 году – генерал от кавалерии и командир корпуса. Герман Гот, 1880 г.р., поступивший на военную службу в 1904 году, с 1935 года командир дивизии, а с 1938 – корпуса. Эрих Гепнер, 1886 г.р., лейтенант с 1906 года, по Тинченко должен был в 1941 году лишь получить звание генерал-майора, между тем, он в 1938 году принимает корпус у Гудериана. Гейнц Гудериан, 1888 г.р., звание лейтенанта получил в 1908 году, в 1916 году получил звание капитана – в соответствии с требованиями Тинченко – он к 1941 мог из подполковников стать полковником. В реальной жизни подполковником он стал уже в 1931 году, а в 1935 году он уже генерал-майор и командир одной из первых танковых дивизий. В 1938 году он уже генерал-лейтенант и командир корпуса – а по Тинченко в это время он был бы достоин лишь звания подполковника и должности командира батальона, максимум полка. Такую же карьеру должен был сделать и Эрих фон Манштейн. Родившийся в 1887 году, офицером также стал в 1907 или 1908 году, а войну закончил капитаном – но в 1932 году он уже в звании подполковника посещает СССР, в 1936 получает звание генерал-майора, а в 1938 году – генерал-лейтенанта и должность командира дивизии. В 1940 году он уже командует корпусом.
Похоже складывалась и карьера известных и более молодых военачальников, занимавших к 1941 году более низкие должности – Моделя, Паулюса, Роммеля, Шернера, Штудента. Все они родились в 1890-1892 гг., офицерские звания получили в 1910-1912 гг., первую войну закончили также в звании капитанов (Шернер лейтенантом, а Роммель получил звание капитана лишь в 1918 году) и командовали максимум ротами (Паулюс и вовсе лишь два месяца командовал орудийным расчетом и всю войну по сути провел на штабных должностях). По Тинченко все они должны были к 1941 году получить звания подполковника или максимум полковника, и командовать батальонами и полками. Однако реально все они занимали гораздо большие должности: Модель уже в 1938 году стал генерал-майором и начальником штаба корпуса, а в 1940 году в звании генерал-лейтенанта возглавил танковую дивизию, Паулюс в 1939 году в звании генерал-майора возглавил штаб 4-го командования, преобразованного впоследствии в 10-ю, а затем в 6-ю армию, а ко времени вторжения в Россию он уже генерал-лейтенант, Роммель в 1937 году стал полковником, а в 1939 – генерал-майором, и во Франции он уже командует дивизией, Шернер действительно подполковником стал только в 1937 году, но к 1941 году и он уже генерал-майор и командир дивизии, Штудент в полковники был произведен в 1934 году, в 1938 году он в звании генерал-майора создает – и затем возглавляет - 7-ю парашютно-десантную дивизию. Даже офицеры военного времени, причем, как правило попадавшие в Рейхсвер после длительного перерыва, умудрялись перепрыгивать ограничения, установленные Тинченко. Так например Эрик Абрахам, 1895 г.р., добровольно поступивший на военную службу в 1914 и ставший лейтенантом резерва в 1915 году – в 1920-м году вышел в отставку в звании обер-лейтенанта. В 1935 году он уже снова в армии и получает звание майора, в 1938 году становится подполковником. Согласно Тинченко, он к началу кампании в России должен был только получить звание подполковника (а в 1939 году быть майором) и командовать максимум батальоном. Между тем звание подполковника, как мы видели, он получил уже в 1938 году, и уже с апреля 1940 года он командовал пехотным полком. Один из самых известных германских танкистов Хассо фон Мантейфель, 1897 г.р., также был офицером военного времени – офицером он стал лишь в 1916 году и Первую мировую закончил в звании лейтенанта, не успев покомандовать даже эскадроном. Тем не менее, и он в 1939 году уже подполковник и, занимая в начале русской кампании должность командира батальона, уже в августе 41 года занимает должность командира полка. Автор известного меморандума, названного по его фамилии, Бернхард Лоссберг, 1899 г.р., попал в армию в 1916 году, когда ему еще не исполнилось и 17 лет, а лейтенантом он стал в 1917 году – и звание подполковника он также получил уже в 1939 году, что по мнению Тинченко для офицера Вермахта было просто невозможно. И совершенно не вписываются в картину мира Тинченко вовсе не служившие в Первую мировую войну офицеры, такие как например Вальтер Венк, 1900 г.р., поступивший в рейхсвер рядовым в 1920 году, а в 1923 году ставший только лишь унтер-офицером - и уже в 1940 году получивший звание подполковника.

Точно также, как Тинченко завышает опыт офицеров Вермахта, он занижает его для командиров РККА. Не совсем понятно например то, откуда Тинченко взял информацию о том, что большинство репрессированных комбригов и часть комдивов РККА даже не служили в Первую мировую войну. Если взять комдивов, то известно, что из 203 военачальников, которым НПО состоянию на начало 1936 года было присвоено звание комдивов, был репрессирован 151 человек. На сайте РККА (www.rkka.ru) выложена информация о репрессированных командирах и их краткие биографии, взятые из приложений к книге Сувенирова – если изучить именно комдивов, то информация о службе последних в старой армии указана по 56 комдивам, по остальным такая информация отсутствует. Из них трое служили на должностях рядового состава[17], пятеро - унтер-офицерами[18], и лишь один - Штерн – не служил совсем. Остальные 47 имели офицерские звания (в том числе 12 кадровых офицеров)[19]. Возможно кому-то может показаться, что если по иным лицам данные не указаны, то они не служили в старой армии? Отнюдь. Во-первых, мне по другим источникам удалось собрать данные еще по 25 комдивам – из них один – Флоровский И.Д. – служил рядовым, один – Глухов М.И. – унтер-офицером, остальные – офицерами: тринадцать – военного времени[20], восемь – кадровыми[21], и по двум – Степанову В.А. и Федотову А.В. не удалось установить, были ли они кадровыми офицерами или же прошли ускоренную подготовку. Таким образом, из 81 комдива лишь один не служил во время Первой мировой, шестеро служили унтер-офицерами, а четверо – рядовыми. Подавляющее же большинство – 70 человек – имели офицерские звания. Интересен вопрос по остальным комдивам, многие ли из них не служили в ходе Первой мировой? Здесь можно провести лишь косвенную оценку – например, по годам рождения. Так, из 446 командиров стрелковых корпусов Великой Отечественной не служили в Первую мировую войну 268. Из них подавляющее большинство было 1900 года рождения и позже (224 человека). Ранее родилось лишь (в 1894 – 1 человек, в 1897 - 2, в 1898 – 11 и в 1899 – 30 человек). Из списка репрессированных комдивов (70 человек) в 1900 и 1901 году родились лишь по одному человеку, в 1899 – трое, в 1897 и 1898 годах – по семь человек. 47 человек родились ранее 1897 года (еще по троим дат рождения нет). Отметим, что и единственный не служивший из тех, по кому известна информация об их службе в Первой мировой – Штерн – родился в 1900 году. Соответственно и здесь вероятность встретить вовсе не служивших в Первую мировую чрезвычайно мала. По комбригам информация значительно более фрагментарна, но и среди них подавляющая масса родилась до 1900 года, да и даже при беглом просмотре постоянно встречаются как кадровые офицеры (в том числе бывшие генералы и генштабисты, как, например, Балтийский, Белой, Благодатов, Варфоломеев, Верховский, Глаголев, Готовцев, Дьяков, Ермолин, Косматов, Лигнау, Любимов, Малышев, Сапожников, Свечников, Семенов, Сулейман, Шейдеман), так и офицеры военного времени[22]. Таким образом подавляющая часть военачальников РККА, имеющих звания комдивов, успела послужить в Первую мировую войну, причем значительное число их именно в офицерских чинах, что мягко говоря противоречит неизвестно на чем основанным утверждениям Тинченко.

Учитывая все, что было написано выше, следующие выводы Тинченко можно выбросить в корзину: «военачальники, репрессированные в 1937-1938 годах, были даже не на голову, а на две ниже своих немецких коллег. Во Вторую мировую войну немецкая армия вступила, имея в каждом батальоне по 5-6 офицеров, участвовавших в Первой мировой войне. Подавляющее большинство командиров дивизий Гитлера в 1917-1918 командовали полками, полковые командиры - батальонами, батальонные - ротами. Допустим, что Германия начала войну с СССР не в 1941-м, а в 1937-м - до начала репрессий. Что это меняет? Ведь большинство репрессированных в 1937-м комбригов и часть комдивов даже не участвовали в Первой мировой войне!». Сравнивая возраст советского и немецкого генералитета, Тинченко пишет что из комсостава РККА в званиях от комбрига и выше 48% (1894-98 г.р.) могли в германской армии иметь звания только лишь майоров, еще 25% (1890-93 г.р.) – подполковников. Между тем получается, что если взять их германских ровесников, то только рожденные в 1894-98 гг. действительно в 1937 году часто имели звания майоров. При этом необходимо учитывать, что в 1937-38 году Вермахт насчитывал 500-600 тыс. человек, а РККА уже заметно больше миллиона, то есть к 1941 году с взрывным ростом армии германские майоры и подполковники серьезно выросли в званиях и должностях – произойди этот рост раньше на 3-4 года, точно также они быстрее бы выросли в должностях и званиях и к 1937 году. Что касается более старых офицеров, то они по Тинченко уже никак не могли иметь те звания, которые имели в действительности. Так, в категорию подполковников сразу попадают Модель, Паулюс, Роммель, Шернер, Штудент, полковников – Гепнер, Гудериан, Манштейн, дальше – хуже. Практически все командовавшие армиями в 1939 году генералы Вермахта по Тинченко в 1937 году могли быть максимум генерал-майорами, как родившиеся в 1881-85 гг. В реальности же они были минимум генерал-лейтенантами, как Э.Буш, а, как правило, генералами от инфантерии (кавалерии, артиллерии) - как Витцлебен, Дольман, Кюхлер, Клейст, Лист, Клюге и другие, и командовали корпусами и округами.
Разумеется, среди комсостава РККА не наблюдалось такой же возрастной иерархии, как у немцев – там вполне могли присутствовать как командармы 1890-95 г.р., так и комбриги, родившиеся в 1880-х годах, что объясняется спецификой гражданской войны, сломавшей традиционную иерархию и перемешавшей комсостав, выбросив на самый верх молодежь, при том, что возрастные офицеры старой армии, занимаясь как правило преподавательской деятельностью, часто оставались на среднем уровне. Но вопрос в другом - вышеприведенные примеры подтверждают как необъективность Тинченко, так и низкую – к сожалению - научную ценность его работы. К сожалению, потому, что это на сегодня практически единственный источник по теме. Однако многочисленные натяжки, ошибки, слабость (а точнее по сути полное отсутствие) анализа информации в сопоставлении с другими источниками заставляет с большим сомнением относиться к его итоговым выводам. Между тем последние у Тинченко весьма глобальны – в конце своей книги он утверждает следующее:
«К сожалению, полные масштабы погрома бывшего офицерства в СССР в начале 30-х годов до сих пор не известны. Но общее количество арестованных и осужденных военных вполне может достигать 10 тысяч человек. Причем все это - в большинстве кадровые русские военные, успевшие еще до начала Первой мировой войны окончить военные училища по программам мирного времени. Кроме того, некоторая их часть принадлежала к Генеральному штабу - военной элите любой армии. Нужно сказать, что в СССР оставалось очень немного генштабистов, и две трети из них были репрессированы именно в начале 30-х годов».
Насколько реальны эти цифры? Во-первых, что касается цифры в 10 тысяч репрессированных военных, «в большинстве кадровых русских военных, успевших еще до начала Первой мировой войны окончить военные училища по программам мирного времени». Мы уже видели, что цифра в 10 тысяч кадровых офицеров старой армии - это максимально возможное число их на службе в РККА в годы гражданской войны - и такого числа кадровых военных в РККА не было уже к 1924 году, когда число последних ограничивалось 2,5 тысячами человек. Естественно, к 30-м годам их число было еще меньше. Во-вторых, что касается того, что в ходе «Весны» были репрессированы две трети генштабистов, остававшихся в СССР – то здесь Тинченко, упомянув цифру, не привел совершенно никаких ссылок и расчетов, ее подтверждающих. Между тем, если изучить известные списки генштабистов (в частности, список лиц с высшим военным образованием по состоянию на 1 марта 1923 года), то - что касается тех из них, по кому есть какая-либо информация, в том числе и у Тинченко – видно, что та же «Весна» задела гораздо меньшее их число, чем например 1937 год.
Другая цифра, встречающаяся и у Тинченко и у других авторов (например, у Черушева), это 3000 бывших офицеров и генералов на службе в РККА. Эта цифра появляется еще у Сувенирова со ссылкой на "Военные архивы России", (1993, вып. 1, с. 102), а также на «Известия ЦК КПСС», 1989 г. В частности, в сборнике «Военные архивы России» без каких-либо ссылок было написано, что «лишь по одному очень большому делу, получившему условное наименование "Весна", было арестовано более 3000 офицеров и генералов бывшей царской армии, служивших на различных должностях в Красной Армии в Москве, Ленинграде, на Украине, в Белоруссии». Между тем и эта цифра, источник происхождения которой неизвестен, вызывает определенные сомнения – что мы увидим ниже. Сувениров по всей видимости одним из первых упомянул об операции «Весна», написав при этом, что операция была особенно засекречена даже по тем временам, поскольку какую-либо информацию найти было просто невозможно. Впрочем, скорее всего ларчик открывался гораздо проще – как известно сейчас, после появления работы Тинченко, архивные материалы по этой операции просто попали в архивы, расположенные по Украине – чем и объясняется то, что Сувениров не смог найти какие-либо документы в Москве.
Вообще оценка реальных масштабов армейских репрессий начала 30-х годов безусловно интересна. Мы уже видели, в том числе на примере раздувания числа репрессированных по делу Ленинградской контрреволюционной операции, что к цифрам Тинченко следует относится осторожно, поскольку он старается максимально завысить их, при этом когда речь заходит о больших цифрах, то либо следуют ссылки на слухи и предположения, либо же речь вообще идет лишь о голословных утверждениях. Часто даже в отношении конкретных лиц Тинченко делает выводы об их аресте на основании одних лишь упоминаний последних в различных документах и протоколах допросов, между тем как в биографиях данных лиц нет даже намека на арест (как например в биографии П.М.Шаранговича).
Итак, каковы же реальные масштабы? Если обратиться к книге Тинченко и приложениям к его работе, то там упомянуто несколько более тысячи персоналий, большая часть из них перечислена в разделе 2. В общем-то можно определиться, что это те люди, судьбы которых подтверждены теми или иными документами (хотя необходимо еще раз уточнить, что и там достаточно часто встречаются ошибки и неточности, при этом ошибки весьма односторонние). При этом больше половины упомянутых в этом списке лиц во время операции «Весна» являлись гражданскими лицами и не имели отношения к армии, при этом многие и вовсе в РККА не служили. С вооруженными силами были связаны лишь чуть около 430 человек (я насчитал 435 военнослужащих, преподавателей военных ВУЗов и военруков гражданских), из них бывшими офицерами являлись 418 человек, в том числе 26 генштабистов, 168 кадровых офицеров, 121 – офицер военного времени, 5 – военных чиновников и инженеров и по 98 было просто указано, что они офицеры. 150 человек из них были преподавателями ВУЗов, а еще около 100 – военруками гражданских учебных заведений. Тинченко пишет, что это лишь часть (он работал лишь в ГАСБУ) и что еще многие были арестованы в других округах. Но вполне вероятно, что поскольку значительную часть перечисленных в его книге персоналий составляли арестованные в Москве, Ленинграде, упоминались и военнослужащие центральных округов, то в украинские архивы все-таки попала большая часть всех материалов по делу «Весна». Разумеется, утверждать этого, не ознакомившись с архивными материалами, в том числе российскими, нельзя – но косвенно подобные масштабы подтверждаются и другими цифрами.
Так, если обратиться к статистике репрессивных органов, собранной О.Мозохиным, в отношении арестованных военнослужащих, то можно увидеть следующую картину - начиная с 1926 года органы ОГПУ арестовывали ежегодно следующее количество военнослужащих:
1926 год – 3 848 человек (в том числе комсостав - 1 714 чел., рядовых 2 134 чел.)
1927 год – 3 759 человек (в том числе комсостав - 1 307 чел., рядовых 2 452 чел.)
1928 год – 3 848 человек (в том числе комсостав - 1 296 чел., рядовых 3 284 чел.)
1929 год – нет подробных данных
1930 год – 3 647 человек
1931 год – 2 840 человек
1932 год – 6081 человек
1933 год – нет данных
1934 год – 2 923 человека (в том числе комсостав 523 чел., рядовых – 2400 чел.)

Кстати, по 1932-33 гг. есть цифры у Черушева

Как видим, всплеск есть только в 1932 году, в остальные года ежегодно в среднем арестовывалось по 3-4 тыс. человек, при этом 2/3 из них – это рядовые, командиры составляли примерно 1/3. При этом если ориентироваться на работу Тинченко, то аресты непосредственно по делу «Весна» (и по делам, выделенным из этого дела в отдельное производство) проходили только в 1930-31 годах. Если исходить из статистики предыдущих лет, можно определить количество командиров, проходивших по различным делам, примерно в 2 100 человек (1/3 от 6 487 чел.). Но и эта цифра включает лиц, арестованных не только по статьям, связанным с контрреволюционной деятельностью. В указанные выше годы ежегодно от 1,5 до 2,5 тыс. человек проходили по различным делам, связанным с воинскими преступлениями (военный шпионаж, дезертирство, оскорбление начальства и неподчинение и т.д., причем по тем годам, где есть разбивка, военный шпионаж занимал весьма незначительную долю)[23]. Таким образом, что касается реальных масштабов репрессий по политическим причинам в отношении именно военнослужащих, то они по всей вероятности были реально невелики, и никак не могли составить ни «10 тысяч командиров РККА, в большинстве кадровых офицеров» (эта цифра попросту абсурдна), ни даже 3000 командиров РККА. По всей видимости операция «Весна» в основном затронула бывших офицеров, не служивших в РККА, а также преподавателей гражданских и военных ВУЗов, не имеющих звания командира РККА, и связанных с ними гражданских лиц. Возможно, что цифра в 3000 репрессированных верна, но охватывает как военнослужащих, так и бывших офицеров, не имеющих отношения к РККА, а также их родственников и знакомых. Скорее всего реальная цифра репрессированных по этому делу колеблется между перечисленными поименно в приложениях к книге Тинченко примерно тысячью персоналий и упомянутыми выше тремя тысячами человек. При этом первая цифра охватывает, как уже упоминалось, не только командиров РККА, и не только Украину и Киев, а также и Москву и Ленинград, и возможно более близка к истине. Цифра же в 3000 человек возможно относится к общему числу уволенных из армии командиров в начале 1930-32 годах, по разным статьям. Впрочем, все это на сегодняшний момент лишь ничем не подтвержденные догадки.
Вообще же необходимо отметить, что среди арестованных во время «Весны» офицеров старой армии встречаются и такие, как упоминавшийся выше белогвардеец полковник И.Г. Рубанов, который «в своих надеждах на падение Советской власти [был] настолько упорен, что за 6 лет пребывания в СССР не счел нужным избрать другой работы, как выполнение случайных чернорабочих работ» - то есть речь идет о тех лицах, чья ценность для РККА была, мягко говоря, близка к нулю. То есть в первую очередь данная операция была нацелена именно на бывших офицеров и их родственников и знакомых, причем многие из них вовсе не служили в РККА, и даже и не желали там служить – и в опасной внешнеполитической ситуации изоляция подобных лиц в какой-то степени вполне была оправдана.

Не менее интересны причины проведения данной операции. В своей книге Тинченко совершенно их не касается и не разбирает, между тем анализ последних возможно помог бы осветить некоторые непонятные аспекты операции, понять ее основные цели и, как следствие, масштабы.
По всей вероятности, данная операция была связана с военной тревогой 1930-го года. Сложная внешнеполитическая обстановка, угроза войны с Польшей, подогреваемая и высказываниями польских правящих кругов (Олег Кен), нервировали руководство страны. Ситуация осложнялась внутриполитическими проблемами, поскольку жестко проводимая коллективизация вызвала рост протестных настроений в стране. В этой связи небезынтересно отметить всплеск увольнений и арестов военнослужащих в 1932-33 гг., то есть как раз тех годах, когда в стране разразился массовый голод. Озабоченное этим руководство страны по всей видимости планировало провести превентивные репрессии с целью нейтрализовать потенциальную пятую колонну в стране, способную возглавить выступления против советской власти в неблагоприятной обстановке. При этом речь шла не о настоящих и активных противниках действующего строя, а о противниках потенциальных, то есть лицах, нелояльных или малолояльных власти, по мнению органов ОГПУ. В пользу этой версии говорит и тот факт, что операция в большей степени наряду с Москвой и Ленинградом (как наиболее крупными местами скопления бывших офицеров) затронула Украинский военный округ – во-первых приграничный военный округ и один из потенциальных ТВД при войне с Польшей, а во-вторых, как регион, в отличие от той же Белоруссии, заметно менее лояльный советской власти и отличающийся повышенными протестными настроениями[24].
Ни для кого не было секретом, что значительная часть бывших офицеров в момент своего поступления на службу в РККА была нейтральна, а иногда и, как например полковник В.Л. Тарановский[25], прямо враждебна новой власти. Естественно, руководство страны и партии вряд ли могло рассчитывать на стопроцентную лояльность таких людей даже спустя десять лет после гражданской войны. Тем более, что многие из бывших офицеров и на первых допросах по делу «Весна» сразу же подтверждали свою приверженность прежним принципам. Так, бывший подполковник Генштаба Анатолий Васильевич Афанасьев сразу же заявил: "По своим политическим убеждениям я являюсь монархистом-конституционалистом. Глубоко религиозный, верующий человек. Будучи воспитанным в условиях царского правительства, традиций буржуазного общества, дисциплины старой армии, закрепленной в стенах академии генерального штаба - я, естественно, встретил Октябрьский переворот явно враждебно. Мне были не только непонятны происходящие события, но я резко осуждал их. Я хочу со всей искренностью признаться, что я до сего времени не могу примириться с существованием Советской власти. Начиная с Октябрьского переворота, я на протяжении всех этих лет упорно ожидал падения Советской власти"[26]. В.Г. Серебряков, по словам Тинченко, «при аресте в 1930 году в анкете задержанного в графе "политические убеждения" написан просто и ясно: "монархических убеждений"[27]. В монархических убеждениях был отмечен и А.А.Свечин, но все эти люди если и не принимали до конца советскую власть, вряд ли могли считаться активными и действующими контрреволюционерами. Как отмечал во время допросов Бесядовский, «коммунистические идеи были нам чужды, в марксизме мы не разбирались... Однако все же должен сказать, что мы не были настроены контрреволюционно, понимая под этим стремление активно выступить против Советской власти»[28].
Бывшим офицерам на службе в РККА можно было поставить в вину их монархические убеждения, халатное отношение к службе (как, например, у С.А. Пугачева[29]), но вряд ли действительно значительная часть из них являлась активными контрреволюционерами. Это кстати понимали и сотрудники ОГПУ … (письмо Сталина о санкциях в отношении сотрудников НКВД, распространяющих информацию о дутости операции «Весна» – из Сувенирова [30])

Подытоживая, можно выделить два специфических аспекта операции «Весна»:
Во-первых, причины проведения операции – это сложная внешне- и внутриполитическая ситуация, и вытекающее из нее стремление нейтрализовать потенциальных противников советской власти, а также лиц, теоретически могущих возглавить выступления против власти. При этом необходимо отметить, что операция носила превентивный и профилактический характер, а руководство страны и спецслужб отдавало себе отчет, что многие попавшие под репрессии вовсе не являются реальными контрреволюционерами. Указанные выше причины обусловили и основную целевую группу операции «Весна» – бывшие офицеры старой армии и связанные с ними лица, в том числе служившие в Красной армии, но в основной своей массе не имевшие к ней отношения. При этом под арест в основной массе попадали как правило именно лица, не скрывавшие свои монархические убеждения – в том числе в армии и учебных заведениях. Следствием профилактического характера операции - и осознания как руководством страны и партии, так и компетентными органами того факта, что значительная часть арестованных отнюдь не являлась настоящими врагами советской власти – была относительная мягкость репрессий. Многие из арестованных и осужденных были освобождены и более того, восстановлены в рядах вооруженных сил, уже через 1,5-2 года. То есть тогда, когда внешнеполитическое положение СССР несколько укрепилось, как укрепилась и уверенность руководства страны в своих силах. (Командармы гражданской – примеры). Были освобождены и такие известные военные ученые, как Свечин, Снесарев, Верховский.
Во-вторых – относительно небольшие реальные масштабы репрессий. Как упоминалось выше, общее количество арестованных по всей видимости колеблется в районе 1-3 тысяч человек, при этом действующих военнослужащих из них насчитывалось максимум несколько сотен человек. Большая часть из них являлись бывшими офицерами, впрочем, отнюдь не все из них были кадровыми, и многие занимали различные преподавательские должности. Безусловно ни в коем случае нельзя сравнивать дело «Весна» по своим масштабам с 1937 годом – это просто несопоставимые вещи. Тех же генштабистов, чьи судьбы известны, в 1937-38 годах попало под репрессии заметно больше, чем во время «Весны», при этом и приговоры были куда как жестче. Впрочем, анализируя влияние дела «Весна» на состояние вооруженных сил, не стоит ограничиваться лишь сухими цифрами. Необходимо учесть то, что репрессии задели в первую очередь высокопрофессиональных кадровых военных старой армии, часто занимавших преподавательские должности. Вряд ли можно свести лишь к цифрам арест таких ярких военных мыслителей и ученых, как Свечин, Верховский, Снесарев, Какурин, выключение которых из активной военно-научной жизни сказалось на последней безусловно негативно[31].
В целом же дело «Весна» на сегодня представляет собой совершенно неизученный пласт отечественной военной истории, по большому счету окруженный различными спекуляциями на эту тему, и хорошее полноценное исследование на эту тему – хочется надеяться – ожидает нас в будущем.





1. "Велись такие разговоры, конечно, во Всероссийском Главном штабе. Сам Кузнецов, начальник Оперативного управления, часто поругивал и начальника Всероссийского Главного штаба Раттэля, и его комиссара (забыл фамилию). Был он большой барин и работу недолюбливал, а к теперешней у него явно душа не лежала. Он часто просто саботировал работу... Как относился Кузнецов к назначению лиц генерального штаба на фронты? Назначения шли или через него, или через Раттэля непосредственно. Во втором случае назначение проходило немедленно и безоговорочно. Всякое же назначение через Кузнецова сильно затягивалось, и всегда находились уважительные причины к неназначению, за что попадало мне". (из показаний бывшего сотрудника Всероглавштаба С. Д. Харламова во время дела «Весна», со ссылкой на ГАСБУ, фп, д. 67093, т. 172, дело Харламова С. Д., с. 15.)
"Однако как ни крутили чекисты секретность с 5-м коридором, но к концу второго дня доктор Донской уже знал, что там размещены члены Национального центра и лица, связанные с этой организацией... Узнали мы еще, что сидят там помощник Щепкина (руководитель Национального центра. - Прим. Т. Я.) Алферов и братья Астровы. А самое главное, что чекистам удалось схватить начальника военного отдела Национального центра полковника (генерала. - Прим. Т. Я.) Кузнецова. У большевиков он возглавлял оперативный отдел их Главного штаба. Помню, в то время, когда члены Национального центра сидели в 5-м коридоре, по околотку прошел слух, что генерал Деникин прислал Ленину требование ничего не предпринимать против полковника Генерального штаба Кузнецова. За его смерть большевистские тузы ответят головами. (Возможно, что этот слух тоже влиял на надзирателей. Они боялись, что если придут добровольцы, им придется держать ответ за жестокое обращение с каэрами)... Несколько позже я узнал от "леваков", что полковника Кузнецова чекисты увезли на Лубянку и там без судов и разговоров убили. Таким образом, полковник Кузнецов был расстрелян несколько раньше, чем другие лица, сидевшие по делу Национального центра". (Клементьев В. Ф. В большевистской Москве. - М., 1998. - С. 363.)
2. Можно вспомнить переход на сторону белых бывшего Семеновского полка в полном составе, эвакуированной в Екатеринбург Академии Генштаба во главе с генералом Андогским, военного руководства Северных районов России - начальника штаба Беломорского ВО Н. И. Потапова, командующего флотилией Северного Ледовитого океана Я. Э. Викорста, коменданта и начальника артиллерии острова Мудьюг В. В. Быкова + добавить из Снесарева
3. «…"Старшему уполномоченному Харитоновскому. 20.11 с.г. я получил от Вас задание осветить и выявить контрреволюционную сущность сидящего в камере 6-4 гр. Рубанова И. Гр. Рубанов И. Г. по его рассказам полковник бывшей царской армии, сражавшийся в белых армиях и эвакуировавшийся с белыми (с военным училищем и юнкерами) из Крыма в Галлиполи и затем в Болгарию. Знает лично Кутепова и Лукомского. Рассказывал их биографии. В 1905 году подавлял восстание на Кавказе, в Батуми. В 1924 году вернулся в СССР. Из бесед с ним, показал себя полным антисоветским элементом, совершенно не разбирающимся в Советской экономике и политике. Думающий, что все равно Советская власть падет, так как без права собственности (у него есть дом) и частной инициативы, государство существовать не может. В своих надеждах на падение Советской власти он настолько упорен, что за 6 лет пребывания в СССР не счел нужным избрать другой работы, как выполнение случайных чернорабочих работ.»
4. До конца жизни преподавал в ЛПИ (ЛенПолитехИнст) - профессор, с 1934 заведующий кафедрой геодезии. В 1939 утвержден в докторской степени без защиты диссертации. В 1927-1941 участвовал в разработке сети опорных точек для сооружений Днепровской и других ГЭС. В 1942 эвакуирован в Красноярск, работал в Сибирском лесотехническом институте. С 1944 профессор и заведующий кафедрами геодезии в ЛПИ и ЛИСИ. Награжден орденом Трудового Красного Знамени. Умер в Ленинграде.
5. «Впрочем, все перечисленные выше лица так или иначе находились на службе в Рабоче-крестьянской Красной Армии, и поэтому расстреливались лишь в крайних случаях. В большинстве же бывшим военспецам из числа генштабистов, артиллеристов, инженеров, топографов и военных преподавателей сильно повезло; многим из них дали небольшие сроки, а некоторых просто выпустили. Зато совсем по-другому ОГПУ отнеслось к бывшим офицерам, находящимся в запасе, и в первую очередь - императорским гвардейцам»… «Кроме собственно киевлян в городе также велось следствие и по делам лиц, арестованных на территории Киевского оперативного сектора. Причем только одних бывших офицеров было схвачено около ста человек. Арестовывались сельские священники, учителя, недовольные политикой советской власти крестьяне, каковых среди заключенных было подавляющее большинство. Но, к сожалению, нельзя указать даже приблизительной цифры осужденных, поскольку их дела вскоре были изъяты из "Весны" и распылены по различным фондам архивов» - и при том, что Тинченко не может указать даже приблизительной цифры осужденных, а соответственно меры наказания им, далее он же пишет, что «большинство арестованных в 1930 и 1931 годах киевлян и жителей пригорода нашли свое пристанище на Лукьяновском городском кладбище, где Киевский оперативный сектор ОГПУ имел для захоронения собственный участок». «Всего в Одессе был осужден 41 военнослужащий в основном из числа бывших офицеров, а также около 200 кадровых военных, находившихся в запасе или отставке. Из числа лиц, состоявших на службе в РККА, четверо были расстреляны: П. Е. Зеленин, В. А. Бернацкий. преподаватель А. А. Куприянов и бывший подполковник М. П. Мебус, в 20-е годы командовавший 80 стрелковой дивизией в Сталино. Зато бывшим офицерам, арестованным на гражданке, досталась с лихвой: почти все они, как и киевляне, были расстреляны.»… «По Зиновьевскому делу было осуждено 9 военнослужащих (хотя арестовывалось намного больше, да Харьков порешить всех почему-то не позволил) и около 200 "заговорщиков", большую половину из которых составляли бывшие офицеры. Военнослужащие получили различные сроки заключения, прочие же, судя по отрывочным данным, содержащимся в документах, в большинстве были приговорены к расстрелу.» Интересно отметить, что по Зиновьевскому делу в приложениях военнослужащих РККА он указывает поименно, а информации по прочим нет совершенно. Между тем как по другим делам – например по бывшим гвардейцам или по арестованным на Балтфлоте и в Кронштадте он указывает и вовсе не служивших бывших офицеров и просто гражданских лиц. Это по всей видимости указывает на то, что, точной информации по не служившим украинским фигурантам «Весны» у него скорее всего не было, что не помешало сделать ему глубокомысленные выводы об их судьбе.
6. Интересно, что упоминая про побег Фастыковского в Польшу в начале двадцатых, как пример стремления бывших генералов вырваться из советского «рая», он ничего не пишет про то, что в 1924 году последний в Советскую Россию вернулся, а позже преподавал военное дело в МВТУ им. Баумана.
7. Обращение «Ко всем бывшим офицерам, где бы они ни находились» было опубликовано 30 мая 1920 года за подписью Брусилова и целого ряда других известных царских генералов. Белый публицист Ю. Арбатов писал: «Насколько это воззвание произвело на непримиримых страшное и подавляющее впечатление, в такой же противоположной мере сильно это подействовало на колеблющиеся массы... В первый же день появления воззвания на улицах Москвы в военный комиссариат являлись тысячи офицеров, ранее от службы в Красной Армии уклонившиеся ...» При этом были случаи, когда с просьбой о зачислении в войска, действующие против поляков, обращались даже пленные белые офицеры. Так, группа бывших колчаковских офицеров, сотрудников хозяйственного управления Приуральского военного округа, обратилась 8 июня 1920 г. к военному комиссару этого управления с заявлением, в котором было сказано, что в ответ на обращение Особого совещания и декрет от 2 июня 1920 г. они испытывают «глубокое желание честной службой» искупить свое пребывание в рядах колчаковцев и подтверждают, что для них не будет более «почетной службы, чем служба родине и трудящимся», которым они готовы отдать себя всецело на служение «не только в тылу, но и на фронте» (см. Кавтарадзе, …)
8. Как например, поручики Сокольский Григорий Николаевич, Эрнст Константин Константинович, Верещагин Владимир Юрьевич, Густерин Владимир Андрианович, подпоручики Исаев Борис Николаевич, Исаев Сергей Николаевич, Робачевский Александр Северьянович, Воскресенский Иван Петрович, прапорщики Туланов Дмитрий Константинович, Леонтьевы Сергей И Николай Михайловичи, Родкевич Максим Романович, Пащенко Евгений Николаевич, КУЛИКОВ Павел Панфилович, ВЕТРОВ Иван Васильевич, ВОСКРЕСЕНСКИЙ Михаил Александрович, ГОРДОВ Владимир Алексеевич и многие другие
9. «Бывший генерал от инфантерии Николай Александрович Данилов с первых же дней Октябрьского переворота возненавидел большевиков. Несколько раз он пытался выбраться из красного Петрограда, но все время попадал в руки ЧК, впрочем, учитывая возраст и заслуги, генерала в заключении особо не мурыжили. Надолго "загреметь" в чекистские застенки Данилову "удалось" лишь в 1919 году: он попался при переходе границы с Финляндией по льду залива», (ГАСБУ, фп, д. 67093, т. 88(67), дело Бесядовского К. И., с. 67)… Из заключения генерала выпусти ли только в 1920 году, но рассчитывать на него большевики вряд ли могли - Данилов оставался крайне контрреволюционно настроенным человеком.». Интересно, но про неоднократные попытки выбраться из Петрограда и попадания в руки ЧК пишет только Тинченко и здесь приходится лишь верить ему на слово. «Возненавидевший с первого же дней Октябрьской революции большевиков» генерал между тем - по данным сайта www.grwar.ru - во время октябрьских событий 1917 не предпринял никаких мер, чтобы предотвратить развал армии, проявил лояльность в отношении к новой власти и в 1918 году добровольно вступил в РККА. Крайне «контрреволюционно настроенный человек», на которого «большевики вряд ли могли рассчитывать» с авугста 1921 года занимал должность декана военно-экономического факультета Военно-Инженерной Академии, затем был профессором Военной Академии РККА, а в 1931-1933 гг. - инспектором штаба РККА. Да и что касается возраста - по всей видимости, звание генерала от инфантерии ввело автора книги в заблуждение - реально в 1920 году Данилову было всего лишь 53 года.
10. Свидетельства Гнедича и являются главным источником информации о работе следствия по делу вредительства в ВТУ. Вот что он писал в своем письме: "Следующей темой допроса было участие в контрреволюционной организации. Тщетны были попытки объяснить, что при встречах, кстати, редких, мы развлекались музыкой, или игрой в винт, или ужином. Эти объяснения принимались, как упорное запирательство и уговоры "сознаться" заменялись не только угрозами репрессий не только в отношении меня, но и семьи - жены и 8-летнего сына. Для усиления воздействия я был приведен к старшему начальнику (с трем ромбами) и отрекомендован, как заклятый враг советской власти. Мои по пытки убедить в невиновности были пресечены слонами - "не корчите из себя героя, лучше подумайте о своей семье, если своей жизнью не дорожи те, а она на волоске". Отправляя меня в камеру, Лагодюк (следователь. - Прим. Я. Т.) напутствовал меня словами: "помните, что в нашей власти есть средство заставить вас сознаться. У вас один исход - признание ". Для морального подавления, для внушения безысходности положения, было применено еще одно средство. Следователь приказал своему помощнику предъявить два дела членов Артиллерийского комитета, и, показывая мне отдельные документы, сообщил: "вот дело одного, он упорно отрицал свою виновность, вот постановление о его расстреле - вы помните слова Горького - если враг не сдается, его уничтожают; вот ордер на высылку его жены. Вот другое дело - этот сознался, очистился, разоружился, написал всего несколько строк: "был вовлечен в контрреволюционную организацию таким-то, вовлек таких-то"; теперь он работает, конечно, на воле, жена его в Москве и получает от нас деньги за его работу. Не будьте палачом вашей жены, ведь ей грозит высылка в Сибирь, а сын будет взят в детдом ". Напрягая всю фантазию, я не мог найти ничего крамольного ни в действиях, ни в разговорах, но что-то надо было сказать, и я признался в "критике мероприятий советской власти". Это следователю показалось недостаточным, резко усилились угрозы, и я написал и подписал зачитанную мне фразу моего сослуживца Шабанова - о переходе на сторону восставших в случае восстания. Тогда угрозы репрессий прекратились... ...Стремясь к наиболее полному описанию событий того времени, не могу не упомянуть своего бывшего начальника, в течение 6 лет инспектора инженеров РККА - Малевского А. Д. Он был арестован незадолго до меня, в порыве доказательства своей "преданности", вызванной, как он потом сам мне сказал, соответствующими мерами воздействия, написал о моем "антисоветском настроении", что и послужило причиной моего ареста. В 1935 году встретился с Малевским, которому давно вернули звание высшего командного состава и орден, и вот за рюмкой вина он предался воспоминаниям о методах следствия и неизбежности очернения других. Он же, Малевский, рассказал мне об очной ставке, которую дал ему, в припадке истерии, его подчиненный и мой недавний сослуживец по инспекции Г. А. Серчевский, прекрасный, добросовестный работник, создавший версию о вредительстве в инспекции. Насколько правдоподобно оказалось созданное им вредительство, можно видеть из того, что "глава организации " менее чем через год был возвращен в армию. О Серчевском, с его же слов, я узнал о крайне тяжелых методах допроса, выпавших на его долю и вызвавших признание в том, что требовало следствие. Зная методы следствия, я не мог осуждать их обоих". (ГАСБУ, фп, д. 67093, т. 268(200), дело о вредительстве в Военно-техническом управлении, письмо С. В. Гнедича, с. 124-128.)
11. М-Г., стр. 718
12. Корум
13. Корум
14. «Были проведены следующие мероприятия:
1) Было отобрано максимально возможное количество кандидатов в офицеры. Все казавшиеся пригодными молодые солдаты зачислялись в состав кандидатов в офицеры, несмотря на то что они не имели требуемого аттестата зрелости. Если до 1933 г. ежегодно зачислялись кандидатами в офицеры 180—200 молодых людей, то это число скоро возросло до 500, а в 1938г. — до 2 тыс.
2) Около 300 кандидатов юридической службы, которые ввиду их большого перепроизводства имели мало перспектив на использование по специальности, по ходатайству министра юстиции после краткого курса обучения по особой программе были зачислены кандидатами в офицеры.
3) Унтер-офицеры сухопутной армии Рейхсвера, отвечающие требованиям, были допущены на офицерские должности, причем благодаря высокому уровню обучения в частях Рейхсвера они оказались особо ценными офицерами. Таким путем было получено около 1500 офицеров. Эта мера, однако, обострила недостаток в унтер-офицерах.
4) Из полиции было взято около 2500 офицеров.
5) Бывшие офицеры старой Императорской армии и Рейхсвера были снова призваны на службу. Они были использованы или на службе в строевых частях, или же, если физическое состояние не позволяло нести службу в строю, в органах по укомплектованию войск, на военно-экономической службе и на определенных должностях Военного министерства. Таким же образом было использовано большое число офицеров резерва. Это мероприятие дало дополнительно около 1800 офицеров.
6) Включение австрийской армии в 1938 г. дало около 1600 офицеров.
7) Требования при решении вопроса об увольнении офицера в связи со служебным несоответствием были снижены». М-Г.
15. Выпуск новых офицеров в армию в Рейхсвере составлял 150-200 человек в год, а первые офицеры стали поступать по всей видимости с 1925 года, соответственно к 1933 году количество таких выпусков составило 8 штук, или минимум 1200 молодых офицеров без опыта службы в Первую мировую войну, которые заменяли уходящих в резерв ветеранов мировой войны.
16. Согласно его табличке офицер получивший в 1941 году звание генерал-майора, должен был быть 1883-87 года рождения и получить первое офицерское звание в 1903-1907 гг., полковника – 1887-1891 года рождения и 1907-1911 года производства в офицеры, подполковника – 1892-98 года рождения и 1912-1915 года производства в офицеры, майора – 1898-1900 года рождения и – с учетом примечания – 1915-1917 года производства в офицеры.
17. Белицкий Семен Маркович, Сердич Даниил Федорович, Стигга Оскар Ансович
18. Зусманович Григорий Моисеевич, Кулешов Александр Демьянович, Рокоссовский Константин Константинович, Степанов Максим Осипович, Точенов Николай Иванович
19. Комдивы - офицеры военного времени - Аплок Юрий Юрьевич, Артеменко Николай Филиппович, Баринов Александр Иванович, Бобров Борис Иосифович, Бондарь Георгий Иосифович, Брянских Петр Алексеевич, Букштынович Михаил Фомич, Венцов Семен Иванович, Горячев Елисей Иванович, Демичев Михаил Афанасьевич, Елисеев Алексей Борисович, Казанский Евгений Сергеевич, Калнин Карл Иванович, Кассин Григорий Иустинович, Кауфельдт Федор Петрович, Княгницкий Павел Ефимович, Кучинский Дмитрий Александрович, Мелькумов Яков Аркадьевич, Мурзин Дмитрий Константинович, Никонов Александр Матвеевич, Ольшанский Михаил Михайлович, Онуфриев Иван Андреевич, Павлов Иван Ульянович, Пашковский Константин Казимирович, Раудмец Иван Иванович, Ринк Иван Александрович, Саблин Юрий Владимирович, Савицкий Сергей Михайлович, Сазонтов (Созонтов) Андрей Яковлевич, Уваров Николай Михайлович, Ушаков Константин Петрович, Цветаев Вячеслав Дмитриевич, Шеко Яков Васильевич, Шмидт Дмитрий Аркадьевич, По капитану Широкому И.Ф. неизвестно, являлся ли он кадровым офицером или офицером военного времени. Комдивы - кадровые офицеры - Блажевич Иосиф Францевич, Вакулич Петр Иванович, Козицкий Александр Дмитриевич, Лазаревич Владимир Соломонович, Паука Иван Христианович, Перемытов Алексей Макарович, Свечин Александр Андреевич, Семенов Николай Григорьевич, Сергеев Евгений Николаевич, Соллогуб Николай Владимирович, Чернышев Виктор Николаевич, Андерс Александр Карлович.
20. Алкснис Ян Янович, Вольпе Абрам Миронович, Калинин Степан Андрианович, Максимов Иван Федорович, Маслов Константин Васильевич, Петровский Леонид Григорьевич, Подлас Кузьма Петрович, Пядышев Константин Павлович, Соколов-Соколовский Петр Лукич, Филипповский Михаил Сергеевич, Чанышев Якуб Джангирович, Чернобровкин Сергей Алексеевич, Юшкевич Василий Александрович
21. Артемьев Константин Петрович, Гарф Вильгельм Евгеньевич, Грушецкий Владислав Флорианович, Инно (Кульдвер) Александр Александрович, Котов Николай Яковлевич, Кутателадзе Георгий Николаевич, Тальковский Александр Александрович, Тризна Дмитрий Дмитриевич
22. Кстати, интересно сравнить реальный уровень германского и советского генералитета. Если командующие германских армий и групп армий Второй мировой – в Первую мировую занимали должности ротных и батальонных командиров в звании капитанов и майоров, то к 1937 году они как правило командовали дивизиями. Поскольку сам Вермахт на тот момент был меньше по размерам, чем РККА, то учитывая его дальнейший рост до советского уровня, среди советского генералитета в 1937 году немцам должны были соответствовать военачальники в звании комкоров и, возможно, комдивов. Ранее мы уже отмечали, что из 69 комкоров не менее двух третей были офицерами (в том числе 13 кадровых офицеров и 16 офицеров военного времени в звании поручиков и штабс-капитанов, то есть как раз от комроты и выше). Среди комдивов доля бывших офицеров была еще выше – из 81 человека, чья служба до революции нам была известна, 70 были офицерами. В гражданскую войну большая часть из тех же комкоров и комдивов успела покомандовать как минимум полками, бригадами и дивизиями. Таким образом, формально с точки зрения боевого опыта высший комсостав РККА был вполне сравним с немцами, командовавшими в Первую мировую ротами и батальонами. Реально конечно следует учитывать, что если немцы все были кадровыми офицерами и как правило были причислены к генеральному штабу, то есть вошли в состав военной элиты еще до начала Первой мировой войны, то среди советских военачальников таковых было мало, хотя они также большей частью имели за плечами Академию Генштаба и к концу Первой мировой войны имели как правило более высокие звания, чем немцы. Прочие же свое отставание в высшем военном образовании наверстывали уже после Гражданской войны. Кроме того, и сам по себе опыт, весьма отличался. Если офицеры русской армии имели за плечами опыт маневренной войны 1914-15 года, в том числе против относительно слабого противника, каким были австрийцы, а также войны позиционной, но на растянутом фронте, бедном в отношении технических средств, то немцы имели как опыт маневренной войны на восточном фронте, так и опыт войны на Западном фронте, связанный с использованием большого количества технических средств, массированным применением артиллерии, авиации, бронированных машин, химического оружия, необходимостью организации прорыва плотной и насыщенной обороны. Необходимо конечно отметить и очень высокий уровень организации воздушной войны у немцев и соответственно, понимание необходимости взаимодействия с ВВС и умение наладить такое взаимодействие.
23. По годам получается следующая картина:
1928 год - 2 102
1929 год – нет данных
1930 год – 1516
1931 год – 2 651
1932 год – 2 000
24. Добавить цитату из «Истории гражданской войны» Какурина про широкое распространение бандитизма на территории Украины еще во время гражданской войны.
25. "К Октябрьской революции я относился совершенно враждебно: первое время, находясь на фронте, активно противодействовал начинаниям новой власти и был уверен, что эта власть продержится недолго. С 15 ноября был арестован и находился в бастионе Петропавловской крепости до 4 января 1918 года - причина ареста близость к Керенскому и активная враждебность. После освобождения и до поступления в Красную армию в сентябре занимал явно враждебную позицию к власти; с немцами, а потом и белыми помогать красным не желал; и в это время мечтал о свержении власти красных и радовался ее неудачам, когда таковые имели место. В этот период занимал пассивно-выжидательную позицию. С момента своего вынужденного поступления в ряды Красной армии (сентябрь 1918 года), оставаясь враждебным к власти, хотел и надеялся на ее скорое падение в результате борьбы с белыми и интервенцией; неудачи радовали, успехи приводили в недоумение и повергали в сомнение. Со времени неудавшегося колчаковского наступления начал понимать, что белые окончательно проиграют, и красные останутся. Пришлось ломать свою идеологию и стараться приспособиться к событиям и примириться с новой властью". (Тинченко, со ссылкой на ГАСБУ, фп, д. 67093, т. 79(101), дело Барановского В. Л., с. 27.)
26. Тинченко со ссылкой на ГАСБУ, фп, д. 67093, т. 189(251), дело Афанасьева А. В., с. 8.
27. Тинченко со ссылкой наГАСБУ, фп, д. 67093, т. 168. дело Серебрянникова В. Г., с. 14.
28. Тинченко со ссылкой на ГАСБУ, фп, д. 67093, Т- 67, дело Бесядовского К. И., с, 10-11.
29. «Как потом заметил на допросах бывший начальник 3-го управления УВО Владимир Сергеев: "Пугачев жизнью штаба не интересовался, занимался "шутовством"». (Тинченко со ссылкой на ГАСБУ, фп, д. 67093, т. 175-176, дело Сергеева В. В., с. 845.) «Обнаруженная записка, которую Пугачев пытался передать на волю жене: "Милая, славная Ларик. Тяжкое обвинение. Прорывы на службе. Признал себя виновным в преступно небрежном отношении к службе. Обратись к Орджоникидзе с просьбой ускорить разрешение дела, дать возможность дальнейшей работы, загладить вину. Подробности предъявитель. Крепко целую тебя, Митю. Будьте здоровы мои дорогие. До свидания. Твой Семен"». (Тинченко со ссылкой на ГАСБУ, фп, д. 67093, т. 99(77), дело Пугачева С. А., с. 102.)
30. Добавить цитату из «Ежова» о том, что возможно заявление про дутость этого дела было связано с внутренними разборками внутри органов
31. Кстати, тот факт, что руководство страны допустило репрессии квалифицированного преподавательского состава возможно отчасти связан с происходившей в конце двадцатых – начале тридцатых переориентацией на наиболее прогрессивную на тот момент германскую военную школу. Одним из проводников, если можно так выразиться, «германского влияния» в области подготовки войск и командного состава, был И.П.Уборевич, старый противник «военспецов», еще в начале 20-х весьма эмоционально писавший про «дух сухомлиновщины», привнесенный последними в РККА и одним из первых высших руководителей РККА побывавший в командировках Германии, причем командировках весьма длительных. Впрочем, об этом речь пойдет в следующей главе.





От Китаец
К eugend (07.05.2008 11:00:09)
Дата 09.05.2008 02:00:20

Мои две копейки:

Салют!

Текст Тинченко:
Так, 6 июня 1919 года был арестован по обвинению в предательстве начальник штаба Южного фронта, бывший капитан В. Ф. Тарасов; 25 июня - главком РККА И. И. Вацетис, начальник Полевого штаба бывший генерал Костяев и большая часть их сотрудников; на протяжении июля - многие служащие Революционного Военного Совета и Всероглавштаба;

1. Насколько я знаю, Вацетис был снят с поста главкома, выведен из Р.В.С.Р. и арестован лишь 8 июля.
2. В те же дни было начато следствие в отношении таких командиров, как Ворошилов и Дыбенко, а это уже не как не попадает под марку преследования именно военспецов.
С почтением, Китаец.
От Китаец
К Китаец (09.05.2008 02:00:20)
Дата 09.05.2008 11:36:05

Re: Мои две...

Салют!

>1. Насколько я знаю, Вацетис был снят с поста главкома, выведен из Р.В.С.Р. и арестован лишь 8 июля.
>2. В те же дни было начато следствие в отношении таких командиров, как Ворошилов и Дыбенко, а это уже не как не попадает под марку преследования именно военспецов.

Кстати, Тинченко приводит сведения, что Вацетиса сняли 8 июля. Но откуда версия, что он сидел ещё с 25 июня, продолжая занимать должность главкома?
С почтением, Китаец.
От eugend
К Китаец (09.05.2008 11:36:05)
Дата 09.05.2008 15:54:56

Re: Мои две...

>Салют!

>>1. Насколько я знаю, Вацетис был снят с поста главкома, выведен из Р.В.С.Р. и арестован лишь 8 июля.
>>2. В те же дни было начато следствие в отношении таких командиров, как Ворошилов и Дыбенко, а это уже не как не попадает под марку преследования именно военспецов.
>
>Кстати, Тинченко приводит сведения, что Вацетиса сняли 8 июля. Но откуда версия, что он сидел ещё с 25 июня, продолжая занимать должность главкома?

Самому интересно - но у меня до разбора этого эпизода руки не дошли

>С почтением, Китаец.
От Китаец
К eugend (09.05.2008 15:54:56)
Дата 09.05.2008 16:16:29

Re: Мои две...

Салют!

>Самому интересно - но у меня до разбора этого эпизода руки не дошли

О! Это очень запутанный эпизод! Конечно, понятно, что после катастрофы Южфронта Ц.К. хотело крови и должны были полететь головы. Но позднее, разумеется, историю постарались замять, так как большая часть арестованных была освобождена.
Ну и как было в С.С.С.Р. писать про арест "Первого Маршала"?
С почтением, Китаец.
От Китаец
К eugend (07.05.2008 11:00:09)
Дата 07.05.2008 22:48:19

Re: по книге...

Салют!
Полезный комментарий, да и как самостоятельное исследование дельно. "Отшлифовать", конечно, нужно.
Меня вот что заинтересовало: подробности по переходу генерала фон Шварца где имеются?
С почтением, Китаец.
От eugend
К Китаец (07.05.2008 22:48:19)
Дата 08.05.2008 11:51:20

Re: по книге...

>Салют!
>Полезный комментарий, да и как самостоятельное исследование дельно. "Отшлифовать", конечно, нужно.

Это кстати лишь часть большого текста. И чтобы вставить кусок в основной текст, его по идее кроме шлифовки надо бы еще порезать.

>Меня вот что заинтересовало: подробности по переходу генерала фон Шварца где имеются?

Это я брал непосредственно у Тинченко - и подробностей у меня нет. Надо оригинал посмотреть - возможно таме есть ссылки на источники этой информации

>С почтением, Китаец.
От Китаец
К eugend (08.05.2008 11:51:20)
Дата 08.05.2008 22:35:18

Re: по книге...

Салют!

>Это кстати лишь часть большого текста. И чтобы вставить кусок в основной текст, его по идее кроме шлифовки надо бы еще порезать.

Пожалуй, будет целесообразно.

>Это я брал непосредственно у Тинченко - и подробностей у меня нет. Надо оригинал посмотреть - возможно таме есть ссылки на источники этой информации

Понял, отстал, буду искать.
С почтением, Китаец.
От vladvitkam
К eugend (07.05.2008 11:00:09)
Дата 07.05.2008 20:55:00

кстати, а Голембатовский Г.М. там проходит? (-)
От eugend
К vladvitkam (07.05.2008 20:55:00)
Дата 07.05.2008 20:58:36

Где?

По "Весне"? Не знаю, я не встречал - хотя поищу еще у себя.
А он кто?
От vladvitkam
К eugend (07.05.2008 20:58:36)
Дата 08.05.2008 20:58:45

Re: Где?

>По "Весне"? Не знаю, я не встречал - хотя поищу еще у себя.
>А он кто?

с весны 1924 по начало 1931 - начальник 2-го отдела Военно-строительного управления РККА, типа отец долговременных фортсооружений этого периода (ну, упрощенно говоря).
Где-то зимой-весной (точно дату не знаю) уволили. Через несколько месяцев посадили. Следы теряются где-то на Беломорканале.
меня выписка из личной карточни по состоянию на 1930 есть, а последний подписанный им документ, кторый встречал - январь 1931
От eugend
К vladvitkam (08.05.2008 20:58:45)
Дата 08.05.2008 22:01:30

Re: Где?

>>По "Весне"? Не знаю, я не встречал - хотя поищу еще у себя.
>>А он кто?
>
>с весны 1924 по начало 1931 - начальник 2-го отдела Военно-строительного управления РККА, типа отец долговременных фортсооружений этого периода (ну, упрощенно говоря).
>Где-то зимой-весной (точно дату не знаю) уволили. Через несколько месяцев посадили. Следы теряются где-то на Беломорканале.
>меня выписка из личной карточни по состоянию на 1930 есть, а последний подписанный им документ, кторый встречал - январь 1931

Я кстати нашел - у Тинченко в приложениях. Только у него несколько другая информация:

ГОЛЕМБАТОВСКИЙ Георгий Михайлович - в старой армии - офицер, во время операции "Весна" - преподаватель, проходил по делу о заговоре в Московских военных школах, мера пресечения - 10 лет ИТЛ
От vladvitkam
К eugend (08.05.2008 22:01:30)
Дата 09.05.2008 09:42:24

Re: Где?

>>>По "Весне"? Не знаю, я не встречал - хотя поищу еще у себя.
>>>А он кто?
>>
>>с весны 1924 по начало 1931 - начальник 2-го отдела Военно-строительного управления РККА, типа отец долговременных фортсооружений этого периода (ну, упрощенно говоря).
>>Где-то зимой-весной (точно дату не знаю) уволили. Через несколько месяцев посадили. Следы теряются где-то на Беломорканале.
>>меня выписка из личной карточни по состоянию на 1930 есть, а последний подписанный им документ, кторый встречал - январь 1931
>
>Я кстати нашел - у Тинченко в приложениях. Только у него несколько другая информация:

>ГОЛЕМБАТОВСКИЙ Георгий Михайлович - в старой армии - офицер, во время операции "Весна" - преподаватель, проходил по делу о заговоре в Московских военных школах, мера пресечения - 10 лет ИТЛ

преподаватель - видимо по снятии с должности в ВСУ
От Сергей
К eugend (07.05.2008 11:00:09)
Дата 07.05.2008 14:39:25

Re: по книге...

>В копилке по ссылке текст (черновой правда). Табуретки, дополнения и уточнения (любые - по смыслу или стилистические - текст пока сырой и недоделанный) принимаются :))

Делались ли Вами попытки уточнить судьбы "потерявшихся" военных через архивы ФСБ и МВД?
С уважением,
Сергей
От eugend
К Сергей (07.05.2008 14:39:25)
Дата 07.05.2008 16:03:58

Re: по книге...

>>В копилке по ссылке текст (черновой правда). Табуретки, дополнения и уточнения (любые - по смыслу или стилистические - текст пока сырой и недоделанный) принимаются :))
>
>Делались ли Вами попытки уточнить судьбы "потерявшихся" военных через архивы ФСБ и МВД?

Нет, не делалось - вся информация только из открытых источников.

З.Ы. Если поможете в чем-н. - был бы рад :)

>С уважением,
>Сергей
От Сергей
К eugend (07.05.2008 16:03:58)
Дата 07.05.2008 16:11:24

Re: по книге...

>Нет, не делалось - вся информация только из открытых источников.

Я тут пробую "протоптать" дорожку, ждем-с :)

>З.Ы. Если поможете в чем-н. - был бы рад :)

Что у меня встречается, я выкладываю.
От eugend
К Сергей (07.05.2008 16:11:24)
Дата 07.05.2008 16:43:16

Re: по книге...

>>Нет, не делалось - вся информация только из открытых источников.
>
>Я тут пробую "протоптать" дорожку, ждем-с :)

>>З.Ы. Если поможете в чем-н. - был бы рад :)
>
>Что у меня встречается, я выкладываю.

Я читаю :))
От Подарок к 9 мая
К eugend (07.05.2008 16:43:16)
Дата 09.05.2008 00:39:20

Дался ж Вам этот Шарангович :)))

Просто документ
[599K]


От vladvitkam
К Подарок к 9 мая (09.05.2008 00:39:20)
Дата 10.05.2008 11:46:26

В Минске есть ул Шаранговича, также как и +

улица Голодеда, вредительски распорядившегося осушить болото в промежутке между Плещеницким и Кореньским батрайонами Минского УР :)
От eugend
К Подарок к 9 мая (09.05.2008 00:39:20)
Дата 09.05.2008 06:43:04

кстати

кстати, не подскажете, откуда этот документ? И есть ли у Вас еще какие-н. документы по Весне?
От eugend
К Подарок к 9 мая (09.05.2008 00:39:20)
Дата 09.05.2008 06:40:51

Спасибо! (-)